воскресенье, 8 ноября 2015 г.

ФАБЕРЖЕ: ИСТОРИЯ УСПЕХА

Уже можно не сомневаться в том, что имя Фаберже навсегда вписано в историю. Интерес к его творчеству неуклонно растет. На аукционах произведения его фирмы всегда находятся в центре внимания коллекционеров.
Сам же Карл Фаберже не любил находиться в центре внимания, предпочитал оставаться в тени и «не оставлять следов» - если не считать его творений. Он не писал воспоминаний, сторонился фотографов. От внимания старался ускользнуть, как ускользнул через заднюю дверь своего лондонского магазина от венценосных клиенток – английской королевы Александры и ее сестры, российской императрицы Марии Федоровны.
Карл Фаберже создал ювелирную фирму, которая на рубеже 19/20  веков являлась крупнейшей в мире. Чарльз Бэйнбридж, управляющий магазином Фаберже в Лондоне, написал в воспоминаниях о патроне: «Это небывалый успех в истории ювелирного искусства, который мог бы стать универсальным образцом для всех жизненных сфер».
Эти слова звучат очень странно, даже загадочно: универсальный образец для всех жизненных сфер – как будто речь идет о святом, а не о капиталисте. Попробуем разобраться, оправдано ли это утверждение, и чем история Карла Фаберже отличается от типичной истории успеха в бизнесе.

ПРЕДКИ И ДЕТСТВО КАРЛА ФАБЕРЖЕ
В конце 17 века во время гонений на гугенотов предки Карла Фаберже были вынуждены бежать из Франции в протестантскую Германию.
В Германии французы Фаври прожили более 100 лет, женились на немках, онемечились, а фамилия Фаври превратилась на немецкий манер в Фаберг. Дедушка Карла Петер Фаберг перебрался из города Шведта, что на северо-востоке Германии, в город Пярну в Лифляндии, которая была частью Российской империи. В 1794 году он зарегистрировался в Ремесленной управе города Пярну как столярных дел мастер, в 1796 году женился на дочери купца первой гильдии, богатого белокожевенника. Дедушка Петер заложил славную традицию: все мужчины в этой семье женились очень выгодно, на девушках с приданым, связями и хорошим нравом. В семье столяра родились три дочери и напоследок, через 18 лет  брака, – сын Густав.
Густав решил выучиться на ювелира и справедливо рассудил, что столичный Петербург предоставляет больше возможностей, чем провинциальный Пярну. В Петербурге Густав Фаберг превратился в Густава Фаберже. Учителями Густава были прекрасные мастера Альфред Шпигель и  Август Кейбель, который в 1841 году стал придворным ювелиром. При таких учителях Густав без труда сдал экзамен на звание мастера.  
После сдачи экзамена в 1842 году Густав в возрасте 28 лет рискнул открыть собственную ювелирную мастерскую - пусть в подвале, зато на самой бриллиантовой улице, Морской. В том же году он женился на Шарлотте Юнгштедт, дочери Карла Юнгштедта, живописца шведского происхождения. Карл Юнгштедт стал  одним из первых фотографов Петербурга - в 1854 г. он числится владельцем фотографического заведения. Фотографы-художники были весьма состоятельными людьми.
У Густава и его жены Шарлотты родилась дочь, потом сын, ему дали двойное имя Петер-Карл, первое – в честь дедушки столяра, но прижилось второе. За сыном следуют еще две дочери, одна из которых умерла в раннем возрасте.
Дела в мастерской шли уверенно. Густав не хватал звезд с неба, но он и не стремился к звездам. Он стремился к покою. А покой обеспечивают верные помощники, на которых можно положиться. У Густава было удивительное чутье на людей, которое его никогда не подводило.
Хискиас Пендинен – настоящий подарок судьбы. Он приехал из Финляндии в Петербург в то же время, что и Густав, тоже учился у Шпигеля. Там судьба и свела его с Густавом. Хискиас стал его правой рукой и другом на всю жизнь. Сдав экзамен на звание мастера, Хискиас не стал открывать свою мастерскую, а поступил на работу к Густаву и проработал у него до самой своей кончины.
Август Хольмстрем – сын подмастерья-каменотеса из Хельсинки, в 16 лет приехал в Санкт-Петербург, чтобы стать учеником золотых дел мастера. Сдав экзамен на мастера, в 1855 году открыл свою мастерскую, а в 1857 году заключил договор о сотрудничестве с Густавом, которое оказалось и плодотворным, и пожизненным. Именно Густав первым применил эту форму сотрудничества по договору, которую впоследствии широко использовал его сын Карл.
Кроме того, Густав присматривался и к поляку Валерию Зайончковскому, мастерская которого находилась напротив на Морской улице.
Семейство вело размеренную, почтенную, достойную жизнь. Большое внимание уделялось образованию детей. У девочек была гувернантка, сын Карл ходил в немецкую школу Анненшуле. На каникулы ездил к дедушке-столяру в Пярну. Дед и внук были похожи внешне, и, наверное, очень привязаны друг к другу. В семье Карл усвоил основы протестантской этики с ее уважением к труду. Как сказал другой потомок беглых гугенотов, осевших в России, Карл Брюллов: «Я никогда не видел старших праздными, всегда они были чем-то заняты». Пожалуй, в этом воспитании главную роль играл дедушка. У отца преобладало не характерное для протестанта стремление к покою. Мальчик рано проявил интерес к ювелирному делу, и Хискиас Пендинен дал ему первые уроки ремесла. Лучший друг Карла - Юлик Бутц, тоже сын ювелира.

Жизнь Карла складывалась настолько благополучно, что ничто не предвещало его феноменального успеха. Столь же благополучной была жизнь Юлика Бутца, и кто сейчас знает его имя, кроме узких специалистов?
История успеха строится по определенным законам, они диктуются жизнью. Эти законы весьма безжалостны и требуют, чтобы детство и юность будущего героя прошли в нищете и унижении.
История успеха – особый жанр, который в новейшее время занимает место жития святого. Героями эпохи свободного предпринимательства являются не святые, а сверхуспешные люди. Они становятся объектом пристального интереса и почитания, вытесняя святых.  Истории успешных людей волнуют воображение, как в Средние века волновали истории святых.
 ЖИТИЕ СВЯТОГО И ИСТОРИЯ УСПЕХА
 Житие святого - жанр строго канонический, его сюжет складывается из четырех основных элементов:
1) изначальное житейское благополучие: безбедная жизнь, которая не устраивает человека,
2) экзистенциальный кризис: духовной жаждою томим, человек переживает внутренний перелом, решает порвать с прошлым и уйти из семьи,
3) подвижничество: напряжение всех сил, самоотречение, труд, углубленное размышление,
4)  обретение царствия небесного: согласно учению Христа такой человек не стяжает богатств на земле, но на небе, и обретает способность творить чудеса.
Подобная четырехчленная формула «благополучие – кризис – подвижничество – обретение царствия небесного» лежит в основе различных житийных текстов: жизнеописания Святых отцов церкви Василия Великого, Григория Нисского, Григория Богослова, история Франциска Ассизского и т.д.
Приведем строки из жизнеописания московского чудотворца 16 века, святого Василия Блаженного: «И от юного возраста полюбил Бога. Оставил отчий дом и род свой и надеждою вечных будущих благ переменил тленное жительство на духовное. Настолько был неимущим, что не было у него ни малого прибежища, не носил на теле своем никакого ризного одеяния, но всегда был без покрова и ходил нагим зимой и летом. Блаженный Василий проводил жизнь в трудах и терпении, голоде и жажде». Его прославление в лике святых произошло через 30 лет после его кончины, так как народная память сохранила воспоминания о многочисленных чудотворениях и помощи людям в невзгодах и болезнях.
Типичная история успеха получается из жития святого путем нехитрого преобразования четырехчленной формулы. Средние два элемента являются константами, а первый и последний элементы нужно заменить на противоположные: «неблагополучие – кризис – подвижничество – обретение царствия земного».
Герой успеха, в отличие от святого, начинает жизнь в крайне неблагоприятных материальных условиях, а завершает обретением царствия земного, т.е. стяжает неимоверные богатства именно на земле, а не на небе, что, впрочем, окружающие тоже воспринимают как чудо.
Герой успеха также переживает кризис в юности, после которого порывает с семьей. В этот момент он, как и святой, меняет вектор своего развития на противоположный. Отказ от родительской модели жизни останавливает инерцию привычного делания и привычного реагирования. В результате высвобождается огромная энергия, которая питает человека в период подвижничества. У героя успеха этот период также сопровождается напряжением всех сил, самоотречением, трудом и размышлением. Длительный подвиг позволяет подвигнуть судьбу, сдвинуть ее с места.
Период подвижничества – важнейший  элемент и формулы святости, и формулы успеха. В этот период совершается огромная работа, результат которой воспринимается как чудо.
Все истории успеха, порожденные эрой классического капитализма, строятся по описанной выше четырехчленной формуле. Родоначальником подобных историй можно считать Майера Амшеля Бауэра, основателя династии банкиров, которые более известны под фамилией Ротшильдов. Не являются исключениями ни Корнелиус Вандербильт, ни Генри Форд, ни Берти Чарльз Форбс.
Генри Форд рассказал свою историю в книге «Моя жизнь, мои достижения». Он пишет: «Самым значительным событием детских лет стала встреча с локомобилем, милях в восьми от Детройта. Мной полностью завладела мечта создать такой автомобиль, который бы двигался сам». В 16 лет сын бедного фермера покидает отчий дом и бежит в промышленный город Детройт. Следуют годы учебы и работы на заводе Эдисона, годы усиленных размышлений, проб и ошибок. В результате был создан автомобиль, который носит имя Форда. «Автомобили, носящие мое имя, для меня не просто автомобили. Для меня мои автомобили – прямое доказательство правильности моей теории бизнеса. Эта теория – попытка сделать наш мир лучше».
Конечно, Россия тоже может рассказать свои увлекательнейшие истории успеха. В списке  30 самых богатых людей России 1914 года, опубликованном журналом Форбс в 2004 году на основе анализа различных данных, лидируют выходцы из обездоленных низов общества: эмигранты Нобели и Вогау, крестьяне Морозовы и Рябушинские, евреи Поляковы и Гинцбурги.
Три богатыря эпохи классического капитализма в России - крестьянин, еврей и эмигрант, в жизни которых если чего и было в избытке, так это бедности. Именно эти три богатыря обеспечили стремительное промышленное развитие империи и внесли ее на своих плечах в круг экономически развитых держав.
КАРЛ ФАБЕРЖЕ: НЕТИПИЧНАЯ ИСТОРИЯ УСПЕХА
Обратившись к Карлу Фаберже, мы увидим, что четырехчленная формула, которую мы вывели, тут дает сбой. Перед нами нетипичная история успеха.
Как мы уже убедились, никакого изначального неблагополучия в жизни Карла Фаберже не наблюдается. Его семья принадлежит к достойному трудолюбивому бюргерству и являет образец честного протестантского благополучия.

Карлу идет пятнадцатый год, и тут наша формула дает еще один сбой.  Критический возраст, когда согласно формуле герой должен пережить экзистенциальный кризис, порвать с семьей и начать новую жизнь. Ничего подобного не происходит. Наоборот, Карл Фаберже вместе с семьей отправляется за границу, в Дрезден. Мастерскую Густав оставляет на попечение Зайончковского и Пендинена, чтобы больше никогда не вернуться к работе. В возрасте 44 лет он достигает заветной цели своей жизни - сам себя отправляет на заслуженный покой. В Дрездене у него рождается еще один сын, Агафон. Между Карлом и его младшим братом разница в 16 лет.
В Дрездене Карл посещает торговую школу. После этого отправляется во Франкфурт и там поступает в обучение к ювелиру Йозефу Фридману. Затем следует поездка в Лондон для изучения языка, во время которой Карл знакомится с коллекциями Британского музея и Южнокенсингтонского музея, ныне музея Виктории и Альберта, где представлена богатая коллекция прикладного искусства.
К Карлу присоединяется Юлик Бутц, и они едут во Флоренцию – город, Карлу не чужой, его бабушка по материнской линии родом из Флоренции. Образовательное путешествие венчает Париж, где Карл обучается в Институте торговли и много времени проводит в Лувре. Особенно его интересует галерея Аполлона: там собраны сокровища Людовиков Четырнадцатого, Пятнадцатого и Шестнадцатого, а также 1000 украшение из захоронений этрусков, поступившие из коллекции маркиза Кампана.
Карл любознателен и впечатлителен, все жадно впитывает. Недаром его назовут «культурной губкой».

Проведя 6 насыщенных лет в Европе, двадцатилетний Карл возвращается в Петербург и поступает мастером в мастерскую отца. Отец с матерью и маленьким Агафоном остаются в Дрездене.
Отцовское предприятие хорошо налажено, дела под надзором верных соратников Густава идут как по маслу. Карлу не нужно, подобно киевскому ювелиру Иосифу Маршаку, закладывать единственные штаны, чтобы сделать первую цепочку.
Спустя год Карл получает приглашение, от которого не может отказаться. Александр Бутц, отец его друга Юлика, - оценщик императорских драгоценностей, порекомендовал Карла директору Эрмитажа С.А.Гедеонову. Теперь Карл целыми днями пропадает в Эрмитаже. Вот что пишет Л.-Э.Стефани, хранитель древностей Эрмитажа : «Целые дни проводил он за кропотливою и трудною работой, исправлял попорченные предметы, приводя в первозданный вид те великолепные ювелирные украшения древнегреческого дела, которые поступают из раскопок Археологической комиссии. Он весьма точно определял качество первобытных материалов, способствовал рациональной каталогизации предметов. Это ученый и образованный ювелир. Несмотря на долгие дни, посвященные императорскому Эрмитажу, он не представил ни одного счета».
В 26 лет Карл женится  - очень выгодно и удачно, продолжив семейную традицию - на дочери придворного столяра Августе Богдановне Якобс, и отец назначает его вместо Валерия Зайончковского управляющим мастерской, в которой тогда работали 10 человек.
Пройдет еще долгих 10 лет, в течение которых ничего не происходит, если не считать рождения 4 сыновей: Евгений – в 1874 году, Агафон – в 1876 году, Александр – в 1877 году, Николай – в 1881 году, он умрет через год. Последыша, рожденного в 1884 году, назовут тоже Николаем в память о нем.
А мастерская все эти годы продолжает выпускать добротные, но заурядные украшения: неуклюжие, массивные броши и браслеты из золота, с большими камнями, которые пользовались спросом в то время. Спрос позволяет увеличить мастерскую: через десять лет в ней работают уже не 10, а 25 человек. Имя Фаберже известно среди петербургских ювелиров, но он далеко не первый в их ряду и значительно уступает Бутцу, Кехле, Зефтингену, которые являются поставщиками двора, не говоря уж о знаменитом Болине. Этот период внешне настолько непримечателен, что о нем не сохранилось почти никаких сведений, как и самих вещей.
И вот, наконец, долгий, скрытый от глаз период накопления опыта, вызревания сил дает свои плоды. О том, насколько интенсивным был этот период, можно судить по результату. В 1882 году имя 36-летнего Фаберже прозвучало на всю Россию. Это произошло благодаря Всероссийской художественно-промышленной выставке в Москве.
В ту пору все ощущали, что ювелирное искусство переживает кризис. Журнал «Ювелир» писал: «Главная беда в том, что ювелирное искусство замкнулось в заколдованный круг бриллиантов и ничего, кроме них, знать не хочет».
Ему вторил журнал «Нива»: «Всем известна бедность, банальность нынешних форм, когда художественная сторона уступила место одному «богатству». И действительно – отнимите у теперешних украшений драгоценные каменья с их блеском – что останется?»
Безусловно, ощущал этот кризис и Карл Фаберже, который  выпускал подобные украшения долгие годы, однако не зря проводил целые дни в Эрмитаже.
И вот – результат, как его описывает все тот же журнал «Нива»: «В среде ювелиров нашелся человек, вознамерившийся поставить дело на прежнюю высоту. Мы говорим об известном петербургском ювелире Фаберже. Г-н Фаберже обратился к классическому источнику красоты и художественности – к Греции, к ее образцам. Господин Фаберже сумел воспроизвести греческое искусство. В его витрине – венки из очень тонких листьев, серьги в виде менады в легких развевающихся тогах со шкурой пантеры на плечах. Ожерелья, шейные цепи, браслеты, перстни.   Работа отличается такое тонкостью, что ее надо рассматривать в лупу. Фаберже удалось в 12 лет подготовить несколько рабочих настолько, что они под его руководством были в состоянии изготовить целую коллекцию подражаний древним грекам. Коллекция удостоилась похвалы их величеств. Государыня осчастливила Фаберже покупкою у него пары запон с изображением цикад, которые, по верованию древних греков приносят счастье».
В том же 1882 году к Фаберже присоединяется приехавший из Дрездена младший брат Агафон. Он необычайно талантлив и в двадцать лет становится главным дизайнером фирмы. К сожалению, Агафону отпущено неполных 33 года жизни,  он умрет от туберкулеза, и его заменит Франц Бирбаум, которому на тот момент было 23 года, он лично скомпоновал половину императорских яиц.
После Выставки 1882 года события развиваются с космической скоростью. Фаберже долго запрягает, но быстро едет. Начинается период «чудес».

В 1884 году Фаберже получает от Александра Третьего заказ на первое пасхальное яйцо и запускает «пасхальную серию».
В 1885 году он получает звание Поставщика Высочайшего двора.
Предприятие стремительно расширяется. Количество сотрудников менее чем за 10 лет вырастает с 25 до 700.
С 1886 года Фаберже в Петербурге начинает заключать договора с владельцами мастерских. В состав фирмы входят несколько ювелирных мастерских, несколько серебряных, эмальерная и камнерезная. В главном здании после 1901 г. располагаются еще футлярная и позолотная мастерские. Общее количество мастерских достигает пятнадцати.
 Во главе большинства мастерских стоят финские мастера. Трудолюбие, честность и профессионализм финнов Фаберже оценил благодаря Пендинену, своему первому учителю, а мастерская Августа Хольмстрема стала кузницей кадров для фирмы. Август Хольмстрем 45 лет вплоть до своей смерти в 1903 году проработал с Фаберже - сначала с отцом, потом с сыном. Он единственный свидетель становления компании от первых шагов до мировой славы. Воспитанники Августа и воспитанники его воспитанников возглавили мастерские, которые вошли в состав фирмы Фаберже: Альберт Хольмстрем, Оскар Пиль, Эрик Колин,  Габриэль Нюкканен, Антти Невалайнен, Ялмар Армфельдт, Генрих Вигстрем, гениальный Михаил Перхин.


В 1887 году открывается отделение в Москве – сначала магазин на Кузнецком мосту, потом фабрика в Большом Кисловском переулке, которая специализируется на столовом серебре и имеет ювелирное отделение. Фабрика стала самым большим ювелирным предприятием империи – она имела более 300 рабочих мест. Она приносила основной доход фирме. Продукция московской фабрики была настолько массовой, что появилось новое выражение: «пора выставлять нашего Фаберже». Помимо столовых сервизов большим спросом пользовались массивные хрустальные вазы в серебряных оправах «от Фаберже».

Затем открываются отделения в Одессе и Киеве, магазин в Лондоне. Четверо сыновей становятся сподвижниками Карла, вместе  отцом они как пальцы одной руки: Евгений в Петербурге, Александр в Москве, Николай в Лондоне,  Агафон – везде, т.к. он не только главный геммолог фирмы, но и ответственный за международную торговлю, единственный из братьев имеет коммерческое образование.
Фаберже участвует в международных выставках в Нюрнберге, Копенгагене, Нижнем Новгороде, Стокгольме.
1900 год – и начало нового века, и важный рубеж в истории фирмы Фаберже. Он отмечен знаменательными событиями: обретением собственного дома на Б.Морской 24, а также триумфом на Всемирной выставке в Париже.
Переезд в собственный дом знаменует, что становление «системы Фаберже» завершилось. Дом – материализованная в граните философия бизнеса Карла Фаберже. Весь творческий и производственный цикл от замысла до упаковки изделия сосредоточен в одном месте, находится под контролем Карла Фаберже, при этом стирается грань между искусством и ремеслом, а каждая мелочь, вплоть до футляра, становится произведением искусства.
На Всемирной выставке 1900 года в Париже России была предоставлена самая большая выставочная площадь, она участвовала в 17 разделах из 18 – за исключением колониального. Карл Фаберже участвовал в разделе «Прикладное искусство». Чем же он поразил французов и чем обусловлен его триумф?
Во-первых, в витринах Фаберже французы увидели нечто хорошо знакомое и родное. Газеты писали: «Людовик 14, Людовик 15, Людовик 16 – где они сейчас? В Петербурге. Сейчас мы зовем их Фаберже». Не напрасно Карл Фаберже провел столько времени в галерее Аполлона в Лувре.
Во-вторых, французские стили прошлых эпох, а также старинная техника эмаль-гильоше прилагались к современным предметам, которые соответствовали текущим потребностям. Вместо табакерок и безделушек – портсигары, туалетные несессеры, настольные часы, чернильницы, пепельницы, электрические кнопки. Такое сочетание музея и быта отвечало главному устремлению той эпохи: сделать жизнь искусством, а искусство жизнью.

Фаберже являлся членом жюри, поэтому золотая медаль ему не полагалась, но его заслуги были оценены Орденом почетного легиона. Кроме того, фирма получила многочисленные заказы, распродав почти всё привезенное на выставку.
После Всемирной выставки расширяется международная торговля фирмы Фаберже. В 1902 году открывается филиал в Лондоне, который становится форпостом торговли с Америкой и Востоком.
Парижская выставка продемонстрировала, что сформировался особый стиль Фаберже и, более того, что этот стиль по вкусу всему миру. Черты этого стиля можно определить следующим образом: оригинальность в сочетании с элегантностью, многообразие источников вдохновения, ориентация на классические образцы, в частности – на Францию 18 века, в эпоху преобладания неорусского стиля.
В 1902 году состоялась выставка изделий Фаберже в Петербурге, во дворце фон Дервизов. Она проходила под патронажем императрицы Александры Федоровны и носила благотворительный характер – доход поступил в пользу воспитанниц Патриотического института.  Изделия были предоставлены царской семьей, великими князьями и княгинями. И публика, и журналисты единогласно признали их шедеврами.
Фаберже являлся придворным ювелиром королей Дании, Швеции, Норвегии, Англии, Болгарии, Сиама. Он стал первым русским ювелиром, который покорил восток. Не только король Сиама, но и персидский шах значился среди его клиентов. Постоянные клиенты Нобили и Ротшильды были удостоены особых фирменных стилей. Фаберже завоевывает американский рынок, среди его покупателей – и американские миллионеры, и первые в мире миллиардеры – Вандербильты.
Только революция 1917 года остановит это триумфальное шествие Карла Фаберже по миру. Ему 72-ой год, но он полон сил и энергии. Однако вынужденный в 1918 году эмигрировать в Германию, он будет повторять: «Это не жизнь. Чем так жить, лучше умереть». И умрет через два года, не дожив до 75 лет.


БИЗНЕС КАК СЛЕПОК ЛИЧНОСТИ
Жизнь Карла Фаберже делится на две равные части – до 36 лет и столько же после. Последние два года жизни в эмиграции сам он жизнью не считал. И когда мы смотрим на эту жизнь, то возникает впечатление, что в первую половину ничего не происходит, а во вторую половину все происходит само собой. И это впечатление является ключом к личности Фаберже.
В период начального накопления капитала бизнес был настолько тесно связан со своим создателем, что носил на себе отпечаток его личности, как ребенок носит черты отца. Все сметающий на своем пути Корнелиус Вандербильт, король паровых перевозок, похож на мощный паровоз,  аналитический и всюду сующий свой нос журнал Форбс – на своего создателя, строптивого умника Берти Форбса.
Бизнес Карла Фаберже, возникший как бы сам собой, тоже является его портретом. Ч.Бэйнбридж пишет: «Карл Фаберже часто создавал впечатление, будто бы ничего не делает кроме того, что остается спокойным.
Он никогда не суетился, не звонил в колокольчик, никогда не издавал инструкций, никогда не вызывал никого, чтобы написать письмо, потому что ему нечего было диктовать. Короче, он никогда не делал ничего, что средний бизнесмен считал существенным. Просто по той причине, что он не был бизнесменом».
От человека после его смерти, как заметил Иосиф Бродский, остается часть его речи. Но в случае с Карлом Фаберже это очень немного.
Карл Фаберже не любил писать и был молчалив. Он никогда не говорил о целях, ради которых работал. Не формулировал миссию фирмы. Не рассуждал об искусстве и не писал трактатов. Он никогда не брал в руки своих произведений и не распространялся о них. Никогда не говорил о России. Никогда не говорил о работе. Только когда вы подходили к нему с житейской проблемой, он начинал говорить.
Благодаря Францу Бирабуму и Чарльзу Бэйнбриджу часть речи Карла Фаберже все же сохранилась, и мы можем услышать его самого.
 Князь Г., клиент Фаберже, получил орден Белого орла. Сообщает Карлу Густавовичу «Представьте, я даже не знаю, за что!» и ждет похвал. В ответ слышит: «Право, Ваша светлость, я тоже не знаю, за что».
Другой клиент, сахарный король, жалуется: «Что ни год, то убытки!». «Да-да, что ни год, то у нас убытки, но странно, как это мы от этих убытков богатеем», - кивает Фаберже.
Предложение Чарльза Бэйнбриджа подписать юридический контракт Карл Густавович встречает недоумением: «Если Вы нечестный человек, то как эта бумажка сделает вас честным?»
Не менее ярко характеризует Фаберже другой эпизод. На изделии необходимо было выгравировать молитву «Отче наш». На эскизе Карл Густавович начертал: «Отче наш и та далее». Мастер так и выгравировал, пришлось переделывать, а Фаберже сказал: «Вот бы батюшка в церкви додумался так службу сократить – «отче наш и так далее». Так что религиозным фанатиком он не был, он был фанатиком своего дела.
Широта его интересов была всеобъемлющей.
В семье Фаберже все любили театр, дружили с артистами, которые были завсегдатаями их магазинов и постоянными клиентами. «Карл был большим любителем музыки и пения, хранил в своей изумительной памяти массу историй из музыкальной жизни Петербурга со времен Патти», - вспоминает профессор Могилянский, руководитель Этнографического отдела Русского музея.
Карл Фаберже был завзятым коллекционером, эту страсть унаследовал его сын Агафон.  У Карла Фаберже были коллекции старинных гравюр, японских фигурок-нэцкэ, старинных монет.
И еще была у Карла Фаберже любимая игрушка. Он до старости и до страсти обожал детский калейдоскоп. Крутил его, подолгу смотрел в него и иногда зарисовывал понравившиеся узоры.

Все типичные бизнесмены, о которых мы упоминали, - люди, одержимые идеей, наделенные повышенной витальностью. Энергия бьет через край, на пути к цели их ничто не остановит. Это люди бури и натиска.
Фаберже не вписывается в этот ряд, стоит особняком: «он ничего не делает кроме того, что остается спокойным».
Не надо быть большим знатоком восточной философии, чтобы вспомнить в этой связи принцип «у-вэй» , знаменитый принцип неделания. Этот принцип сформулирован в 6 в. до н.э. в Дао дэ цзин, Книге пути и достоинства, авторство которой приписывают Лао-цзы. Там сказано: «приводя в движение, не прилагать к этому усилий, руководя, не считать себя властелином – это глубочайшее достоинство».
В этой книге названы главные добродетели человека: недеяние, безмолвие, спокойствие, умеренность. Они поразительно напоминают черты характера Карла Фаберже.
Дао дэ цзин была впервые переведена на русский язык в 1894 году, редактором перевода являлся Лев Толстой. Благодаря этому даосизм вошел в культурный обиход  российских интеллектуалов.
Толстой находился под большим впечатлением от восточной мудрости и на ее основе разработал свою теорию неделания, которую изложил в трактате «Путь жизни». Это собрание афоризмов в духе Лао-цзы. «Для истинного движения жизни не только не нужна, но вредна всякая суетливая деятельность». «Чем затруднительнее кажется положение, тем меньше надо действовать».
Интерес к Востоку был присущ семейству Фаберже. Карл Фаберже первым в России стал осваивать восточный рынок, поэтому изучал восточное искусство, возможно – и философию. Агафон Карлович Фаберже совершил в 1898 году свадебное путешествие на Восток, посетил Египет, Индию, Китай, Индокитай, Японию. Евгений Фаберже ездил туда же и посетил еще больше городов. Два раза был в Шанхае Александр Фаберже, знал две тысячи китайских иероглифов и мог читать китайские газеты. Николай Фаберже в 1911 году присутствовал на коронации нового сиамского короля.
Однако не имеет значения, читал Фаберже перевод великой книги или нет. К этому времени он был уже сформировавшимся человеком, а принципам Лао-цзы, похоже, следовал интуитивно и воплотил даосский идеал человека, не философствуя и не насилуя свою природу. А Льву Толстому, раздираемому противоречиями, приблизиться к этому идеалу так и не удалось.
Унаследовав от деда протестантское трудолюбие, а от отца – стремление к покою, Фаберже синтезировал их в своем образе жизни и управления: пребывая в покое, заставлять жизнь двигаться в оптимальном ритме.
В личности Фаберже встретились противоположности: Запад и Восток, капиталист и святой. Только даосский святой – он не истязал себя постом и молитвой, а заворожено всматривался в узоры детского калейдоскопа.



Комментариев нет:

Отправить комментарий