воскресенье, 4 апреля 2021 г.

На пьедестале от Фаберже. Прекрасные дамы Прекрасной эпохи

 

На пьедестале от Фаберже. Прекрасные дамы Прекрасной эпохи

лекция

Название нашей лекции состоит из трех частей – пьедестал от Фаберже, Прекрасные дамы, Прекрасная эпоха. Из этих трех частей будет состоять и наш разговор, только двигаться мы будем в обратном направлении: Прекрасная эпоха, Прекрасные дамы, пьедестал от Фаберже. После это мы сможем понять подлинный смысл слов, которые я процитировала в названии. Светская львица и писательница Соня Кеппел в своих мемуарах «Дочь эдвардианской эпохи» написала: «Это была эпоха рыцарства, когда женщина была вознесена на пьедестал, и моя мать предпочитала пьедестал от Фаберже». Казалось бы, немудреная фраза, ночтобы понять ее, нампотребуется восстановить культурно-исторический контекст. Этим мы и займемся. Двигаться будем в логическом порядке от общего к частному, поэтому наш маршрут – Прекрасная эпоха, Прекрасные дамы, пьедестал от Фаберже.

ГЕДОНИЗМ

Прекрасной эпохой принято называть небольшой отрезок конца 19-начала 20 века –до ПМВ. Это период в истории еще толком не пуганного человечества, который отличается особенным мироощущением. Триглавные особенности этого мироощущения - гедонизм, двоемирие и культ женщины.

Прекрасная эпохапроникнута гедонизмом – стремлением к наслаждению, потому что ничего другого человеку вроде бы не остается.В 1882 году Ф. Ницше сообщил нам, что Бог умер. Вместе со смертью Бога идея власти от Бога также утратила былую неоспоримость. Авторитет церкви и монархии упал, вся вертикаль власти покосилась и закачалась, служение этой вертикали теряет привлекательность.Главным смыслом жизни становится наслаждение, так как все прочие смыслы под сомнением.

Анатоль Франстак определил это новое всеобщее настроение в своей публичной речи под названием «Апология счастья»(перед народным университетом Эмансипасьон): «Нас долго учили, что лишения и страдания благодатны, а за добровольные лишения ждет особая награда. Какая ложь! Не слушайте священников, говорящих о преимуществах страдания. Наслаждение – вот благо!» Девизом Прекрасной эпохи становится «жоа де вивр» - радость жизни, или наслаждайся, пока не поздно.

Под этим девизом развиваются инфраструктура удовольствий и индустрия развлечений. Возникают различные третьи места – так социологи называет место, где человек не работает и не живет, а проводит время. Быстро размножаются третьи места, предназначенные для веселья: кафе, рестораны, кабаре, мюзик-холлы, бордели и курорты. Так наряду со старыми империями, которые постепенно ветшают, возникает новая, которая растет на глазах,– империя наслаждения. Она является транснациональной, ее границы простираются от Петербурга до Нью-Йорка.

Конечно, мировой столицей веселья был Париж. Он влечет всех, потому что все хотят праздника. Недаром Хемингуэй назовет этот город «праздником, который всегда с тобой». Когда будущий нобелевский лауреат писатель Франсуа Мориак юношей приехал покорять Париж и поселился в крохотной квартирке на шестом этаже под крышей, то первое, что он услышал от приятеля: «Вы намерены устраивать празднества?» К счастью, для празднеств в Парижеимелось множество третьих мест на любой вкус и кошелек.Для тех, кто победнее, заведения попроще типа кафе, где бродят прекрасные незнакомки.Для тех, кто побогаче –рестораны, среди них самые роскошные«Лаперуз»(наб. Гранд Огюстен, 51) и «Максим», где можно ознакомиться с самыми лучшими незнакомками.«Лаперуз возник» еще в конце 18 века, а «Максим» - в конце 19-го как бар-бистро, но к Всемирной выставке 1900 года был переделан в дорогой ресторан.

В Олимпии, Мулен-Руж, Фоли-Бержер каждый вечер идутвеселые представления. Канкан будоражит кровь.Изначально во Франции канкан танцевали одиночные танцовщицы. Лучшие – Ла Гулю и Жанна Авриль, их мы видим у Тулуз-Лотрека. В англоязычных странах, в Англии и США, канкан танцевал ансамбль, выстроенный в линию - кордебалет. Уже в 1920-е годы французский хореограф Пьер Сандриниобъединил парижский сольный канкан с британским ансамблевым, добавил визг и смех и впервые показал его в Мулен-Руж. Так возник «френч канкан», который запечатлел Пикассо.

Нельзя обойти стороной столь важное третье место, какбордели. В Париже их было много. Проституция была узаконена, но не всем владельцам заведенийнравилось иметь дело с законом. Поэтому следовало обращать внимание на номерные таблички над дверью. Если табличка была больше и вычурнее, чем стандартная бело-синяя парижская, можно было утверждать, что это дом удовольствий.

Среди борделей самым шикарнымбыл Шабанэ на рю Шабанэ. Этот шестиэтажный дворец наслаждения находился в нескольких шагах от бывшего королевского дворца Лувра.Вывеска гласила «Добро пожаловать в Шабанэ – дом всех наций». Это действительно был дом всех наций. Здесь пресыщенная международная элита могла осуществить любые сексуальные фантазии за свои деньги с помощью 30 красавиц.Инвесторами Шабанэ LeChabanaisвыступили члены Аристократического жокейского клуба, в котором состоял и принц Уэльский, будущий король Англии Эдуард Седьмой. Общая сумма средств, вложенных в развитие борделя, составила порядка 1,7 миллиона франков, но они очень быстро окупились.Внутренние стены были украшены 16 большими полотнами завсегдатая Тулуз-Лотрека. Как и положено в доме всех наций, каждая комната-спальня была выполнена в определённомнациональном стиле—в стиле Луи XVI, в индийском,мавританском, и так далее. Мопассан был так воодушевлён обстановкой мавританской комнаты борделя, чтовоссоздал её копию в своем доме. Японскаякомнатаборделя получила приз за лучший дизайнна Всемирной выставке 1900 года и стала символом парижского образа жизни. Концепция этого образа жизни былапроста: максимум роскоши, максимум фантазии, максимум удовольствия.

ДВОЕМИРИЕ

Чтобы вести этот образ жизни, требовалась платежеспособность, и, желательно, здоровье. Этим качеством обладали рыцари Прекрасной эпохи - биржевые игроки, успешные букмекеры, русские и американские миллионеры, аристократы и даже коронованные особы. В Париже проводили много времени Георг Греческий, Леопольд Бельгийский, Альфонс Испанский, члены семьи Романовых, прежде всего - великий князь Алексей Александрович.Принц Уэльский, будущий король Англии Эдуард Седьмой, начал сюда ездить, будучи наследником престола.

В Париже сорили деньгами в буквальном смысле. Некий мистер Тодд из Нью-Йорка имел обыкновение в «Максиме» швырять золотые луидоры пригоршнями - его забавляло зрелище того, как их пытаются поймать. Когда в 1932 году ресторан обновляли и меняли обивку, то в щелях и трещинах обнаружили несколько сотен луидоров, закатившихся туда 20-30 лет назад. Привратник ресторана «Максим» Жерар, выйдя на пенсию, на скопленные чаевые купил шато в Пиренеях. Прибыль официантов была и того больше.

В «Лаперузе» было принято рассчитываться с дамами бриллиантами. В конце 19-го века были открыты новые месторождения бриллиантов в Южной Африке. СесилРодс при участии Ротшильдов заложи основы будущей компании Де Бирс, и бриллианты потекли рекой. Бриллиант, если это не уникум, перестал быть редким королевский камнем, как в 18 веке и раньше. В «Лаперузе» до сих пор сохранилось зеркало с царапинами – так дамы определяли подлинность бриллиантов по их твердости.

Более всех деньгами сорили русские. Великие князья, аристократы, военные – город был переполнен ими. Их всех оптом звали боярами, а когда они приходили на Монмартр в кабере, где выступал АристидБрюан, тот их приветствовал: «Добро пожаловать, казаки!». В ту пору русско-французские отношения переживали расцвет. Николай Второй с императрицей после коронации совершили турне по Франции, президентыФранции Феликс Фор и Эмиль Лубэодин за другим посетили Петербург. Париж обожал русских, они были в моде. Новорожденных называли Иванами, Димитриями, Ольгами и Сержами. Русские отвечали Парижу взаимностью. Великий князь Алексей Александрович, генерал-адмирал русского флота, вообще предпочитал берега Сены берегам Невы. Он купил особняк на улице Габриэль 38 и поселился там со своей любовницей Зинаидой Скобелевой, младшей сестрой генерала Скобелева, но пришлось прихватить и ее мужа герцога Лейхтенбергского. О его кутежах рассказывали легенды – так, однажды он организовал ужин, во время которого гостям на серебряных подносах предложили обнаженных девушек, осыпанных лепестками роз.

Принц Уэльскийтоже обожал Париж всей душой. Он говорил: «Здесь все меня знают, но никто не узнает» - парижане ласково называли его грязный Берти и предоставляли полную свободу. В Шабанэ для него была обустроена персональная комната, которую он оплачивал на год вперед. Над кроватью висел именной герб принца.Эту резиденцию называли «второй королевский дворец». Здесь находилась сделанная на заказ ванна в виде лебедя с женским лицом.Тут Берти купался в шампанском вместе с дамами. По собственному проекту принца Уэльского краснодеревщиком Луи Субриером был изготовлен еще один предмет, который был представленв 2014 году на выставке в Пти Пале, а в 2105 году на выставке в музее Орсе. Этостанокдля любви, который грузный Бертииспользовал для утех с двумя дамами одновременно. Когда журналисты спросили у куратора выставки, профессора искусств, как пользоваться этим приспособлением, тот ответил: «Ума не приложу».

В общем, грязный Берти знал толк в наслаждениях, и недаром Прекрасную эпоху в Англии называют эдвардианской. А Вита Сэквел-Уэст свой роман об этой эпохе назвала «Эдвардианцы» и написала: «Деньги легко тратились, богатство на каждом шагу бросалось в глаза. Как правило, оно находилось в руках у милейших людей, которые с удовольствием расставались с ним в городах и загородных виллах. Слуги были дешевы, а винтажное шампанское превосходно, как никогда, и лилось рекой».

Империя наслаждения, которая сорит деньгами и купается в винтажном шампанском, образует особый мир - демимонд или полусвет, который предназначен исключительно для удовольствия. Он существует параллельно бомонду или большому свету - тому миру, который вращается вокруг вертикали власти. Если в бомонде царят строгие условности, приличия и скука, то в демимонде царят полная свобода, неприличие и веселье. Своеобразное двоемирие – вторая особенность Прекрасной эпохи.

Оба мира были открыты рыцарям, и они могли свободно перемещаться туда-сюда, пока хватало денег и здоровья. Некоторые приносили один мир в жертву другому, как великий князь Алексей. Некоторые успешно сочетали, как Эдуард-Берти.

 

КУЛЬТ ЖЕНЩИНЫ

И, наконец, третья особенность Прекрасной эпохи – культ женщины, ибо какое же наслаждение без нее. Когда авторитет религиозной и светской власти ослабел, проявила свою силу третья власть – власть пола, и носительница этой власти – женщина. Как говорили братья Гонкуры, «Женщина начинает производить то, что обычно производит религия: она заполняет умы и сердца.Она идея, поставленная на вершине общества».Примерно об этом говорила и Соня Кеппел: «женщина была вознесена на пьедестал».

Высоту пьедестала, на который была вознесена женщина, можно оценить воочию – это 45 метров. В 1900 году состоялась Всемирная выставка в Париже – гигантский смотр всех достижений человечества, которым оно встречало новый 20-й век. К этому событию в Париже была пущена первая ветка метро, по огромному выставочному городку можно было передвигаться на движущейся дорожке, как сейчас в аэропортах. Выставка поражала чудесами техники, а также небывалыми аттракционами. За пять месяцев работы ее поселили 50 миллионов человек.

Главный вход на выставку находился на площади Согласия и представлял ворота 45 метров высотой (которые спроектировал архитектор Рене Бине). Их венчала статуя высотой 6,5 метров, которая называлась «Парижанка».У этой статую два автора - скульптор Поль Моро-Вотье и портниха-кутюрье Жанна Пакен. Жанна разработала наряд в соответствии с самыми последними тенденциями парижской моды. «Парижанка» никого не оставила равнодушным. Одни возмущались тем, что на такую высоту вознесли не богиню Венеру или Афину, а современную женщину. Другие тому же радовались и говорили – вот и правильно, пора этих богинь выбросить на свалку, нам нужны свежие образы. На самом деле перед наминовая богиня – современная женщина. Она олицетворение новой власти.

А ювелирывсегда обслуживали власть. На протяжении веков главными клиентами ювелира являлись боги и монархи, ювелир оформлял своими изделиями храмы и дворцы, а также их обитателей. Теперь главнойклиенткой становитсяпрекрасная дама.

За право обслуживать прекрасных дам конкурирует множество ювелиров, самые известные из них – Тиффани, Бушерон, Картье, Фаберже. Эти ювелирные дома возникли примерно в одно время, в середине 19 века. Все они участвовали в этой выставке 1900 года, которая проходила у ног Прекрасной дамы, и Фаберже произвел фурор. Президент Франции Эмиль Лубе изъявил желание лично познакомиться с ним. Эта встреча состоялась в день рождения Фаберже 30 мая 1900 года, когда президент посетилвыставку. О ней сообщали французские газеты, и ни о каких других встречах президента с участниками выставки не говорилось.

ПРЕКРАСНЫЕ ДАМЫ – КТО ОНИ

Мы разобрались с Прекрасной эпохой, с ее гедонизмом, двоемирием и культом женщины. Теперь переходим к Прекрасным дамам. Кто же она, этаженщина,которая возведена на пьедестал и которую предстояло обслуживать ювелирам? Если говорить прямо, то прекрасной даму делает одно из трех качеств: знатность, богатство или шарм. Трижды прекрасной – сочетание всех трех, но для начала достаточно одного. Соответственно этим трем качествам прекрасные дамы делятся на три категории.

Первая категория - дамы знатные. Это родовая аристократия, и на ее вершине находятся особы королевской крови. Беглое знакомство с ними начнем, как ни странно, скоролевы Дании Луизы (жена Христиана Девятого, умерла в 1898). Хотя королевство у нее маленькое и разгуляться негде, но именно ее называли тещей всей Европы. Множество королев и королей той эпохи – ее потомки. Она матькоролевы Англии Александры, российской императрицы Марии Федоровны, короля Греции Георга Первого, она бабушка короля Англии Георга Пятого, российского императора Николая Второго и короля Норвегии Хокона Седьмого.Самые влиятельные дворы – английский, русский и немецкий. Их в это время возглавляют королева Англии Александра Датская (жена Эдуарда Седьмого) и следующая за ней королева Англии Мария Текская (жена Георга Пятого), российская императрица Мария Федоровна (жена Александра Третьего) и следующая за ней императрица Александра Федоровна (жена Николая Второго), императрица Германии и королева Пруссии Августа Виктория (жена Вильгельма Второго). Император Австро-Венгрии старый Франц-Иосифовдовев в 1898 году - его жену странствующую императрицу красавицу Сисси заточкой убил итальянский анархист ЛуиджиЛукени. Но еще в 1885 году Сисси всячески способствовала тому, чтобы у императора завязались отношения сознаменитой актрисой Катариной Шратт, которую все считали любовницей императора, а он – своим «сердечным другом».Что касается Франции, то последняя императрица Франции Евгения после падения Второй империи и смерти мужа Наполеона Третьего живет у себя на родине в Испании.Из действующих можно вспомнить королеву Италии Маргариту Савойскую (жена Умберто Первого и мать Виктора-Эммануила Третьего) и королеву эллинов Ольгу Константиновну (это жена короля Греции Георга Первого, внучка Николая Первого Ольга Константиновна). Вот эти прекрасные дамы образуют верхушку высшего света.

Вторая категория прекрасных дам -дамы богатые. Это денежные принцессы, часто долларовые, так как особенно много их рождает земля американская. К концу 19-го века в США насчитывалось 5 тысяч миллионеров, и у многих были дочери. Они вливаются в высший свет, тем более, что часто заключают браки с представителями родовой знати. С 1870 до 1915 года около сотни американок вышли замуж за английских пэров.

Консуэло Вандербильт становится герцогиней Мальборо. Брак заключен вопреки ее желанию по воле тщеславной матери. Консуэло несчастлива. Перевыполнив свой долг, родив герцогу наследника и запасного, как она выражается, Консуэло разводится и выходит замуж за любимого человека – Жака Бальзана. Наследница швейных машин Винаретта Зингер становится герцогиней де Полиньяк. Это абсолютно счастливый брак, так как он носит сугубо интеллектуальный характер, а любят она - женщин, он - мужчин. Зато супругов объединяет подлинная страсть к искусству, особенно к музыке. Они покровительствуют Дягилеву, в том числе.Дженни Джером становится леди Рэндольф Черчилль,в этом браке все счастливы, кроме малыша Уинстона, потому что красавица мать наслаждается жизнью, забыв о ребенке. Джули Грант становится княгиней Кантакузен. По словамДжули, она была так бедна, что никто не захотел на ней жениться, кроме русскогокнязя Михаила Кантакузена. Девушка немного прибедняется - она была внучкой президента США. Ротшильды сами по себе уже аристократия и в таких подпорках не нуждаются -подобно членам королевских семей они заключают браки внутри своего клана, тем более, что имеются французские, английские и австрийские ветви Ротшильдов.Ясно, что верхушка денежной аристократиистановится частью высшего света, живет по его правилам и законам.

Наконец, третья категория прекрасных дам - дамы очаровательные. Это демимонденки или аристократия греха.О них мы поговорим подробнее, потому что с ними все не так просто, как с первыми двумя категориями. Для этих женщин социальным лифтом стал шарм, иногда он сопровождался талантом, но это не обязательно. Это дивы высококлассной проституции, но демимонденку не надо путать со проституткой, которых в Париже в начале 20-го века насчитывалось 100 тысяч. Как говорила одна из демимонденок, Лиан де Пужи: «Если спишь с буржуа, ты всего лишь шлюха. Но когда ты ложишься в постель короля, ты - фаворитка». Конечно, буржуям с миллионными состояниямидемимонденкине отказывали, но для статуса дополнялиих королями, принцами и князьями, иногда немножко преувеличивая их число.

Понятно, что если в центре бомонда находится трон как символ власти, то в центре демимонда находится кровать как символ наслаждения. И куртизанка Вальтесс де ла Бинь заказала знаменитому мастеру Эдуарду Льевру великолепную кровать, которая сейчас находится в парижском музее ДПИ. Ее поклонник Эмиль Золя так описал кровать куртизанки в романе «Нана»: «она должна представлять собой чудо из чудес, нечто невиданное и ослепительное. Нана мечтала воздвигнуть трон, алтарь, перед которым весь Париж будет молиться её царственной красоте».

Если в центре бомонда находится трон как символ власти, то в центре демимонда находится кровать как символ наслаждения.И хотя для всех демимонденок путь на пьедестал лежал через кровать, стратегия могла различаться.В зависимости от этого они делятся на две категории. Первая категория– это содержанки илипо-французски бобрихи,потому что они деловито строят свой домик, как бобры. Вторая категория – собственно куртизанки, кокотки, гран-горизонтали или попросту горизонталки, потому что они правят миром из положения лежа.

Содержанки-бобрихи, поймав удачу в лице престижного покровителя, дальше живут с ним тихой семейной жизнью, играют роль жены, правда, часто второйжены, даже рожают детей. Среди таких содержанок много актрис, встречалисьженщины из хорошего общества, которые овдовели, оступились или влюбились. Самый известный пример такой содержанки – Екатерина Долгорукая, любовница Александра Второго.

В условиях двоемирия иметь две жены очень даже естественно - одна жена для представительских функций в высшем свете, а вторая для удовольствия и для души.Как говорил великий князь Константин Николаевич, когда представлял знакомым балерину Анну Кузнецову:«У меня есть женаказенная, а это – законная», у них было пять детей. Семь великих князей Романовых живут второй семьей с балеринами, правда, двое с одной и той же, восьмой с актрисой.Из рук будущего Николая Второго Кшесинскую подхватили Сергей Михайлович и Андрей Владимирович. Николай Николаевич-старший живет с Екатериной Числовой, 4 детей.Алексей Александрович – с Элизой Балетта. Николай Константинович – с Фанни Лир. Гавриил Константинович – с Ниной Нестеровской. Николай Николаевич-мл. – с актрисой Александринского театра Марией Потоцкой. Вторую семью тоже нужно обеспечить всем необходимым – дворец, дача, и так далее по списку.

Второй тип демимонденок – куртизанки, иначе кокотки, иначе гран-горизонтали или по-русски горизонталки. Они в отличие от содержанок-бобрихпридерживаются другой стратегии. Их не прельщает подобие семейной жизни с одним покровителем, они не влюбляются и не рожают детей. Они коллекционируют поклонников и соревнуются между собой. Если они соглашаются связать себя с одним мужчиной, то только в обмен на законный брак с титулом. Пока этого не произошло, ведут себя предельно экстравагантно, хотят славы любой ценой и живут по принципу чем больше скандала, тем лучше. Их имена не сходят со страниц газет.Респектабельная «Фигаро» посвящает колонки описанию их драгоценностей и мехов. «Эхо Парижа» печатает отчеты об их выездах, выходах и выходках, и даже рождение щенков у их породистых пуделей – важная новость для газеты. Это публичные женщины в лучшем смысле этого слова – они принадлежат избранным, но питаться их жизнью могут все.

Куртизанки как заметное общественное явление возникли еще в эпоху Второй империи при Наполеоне Третьем, величайшие из них - Паива, Кора Перл, графиня Кастильоне. Происхождение у них самое разное. Паива – дочь бедного еврея-портного из Москвы, Кора Перл – дочь английского музыканта, графиня – из старинного итальянского рода. Все они оказались в Париже, их положение никак не связано с их происхождением.

Прекрасная эпоха породила еще большеизвестных куртизанок. Когда Бог умер ивеликая вертикаль власти покосилась,то Святую Троицу заменила Прекрасная троица великих горизонталей,еще их называлитри грации - Каролина Отеро по прозвищу Бель Отеро или Прекрасная Отеро, Лиан де Пужи и Эмильена ДАлансон. Не менее известны Клео де Мерод иЛина Кавальери, которые немного младше этой троицы. Список можно продолжить.(При столь небесной внешности происхождения всех окутано мраком, если не считать Лиан де Пужи, которая была дочерью военного и воспитывалась в монастыре. Остальные как будто спустились с небес или родились из пены морской. Все они сочиняли легенды о том, что являются незаконными дочерямиграфов, герцогов и даже королей и добавляли к фамилии аристократическую приставку де).Источниквласти этих женщин- способность доставлять наслаждение и придавать жизни остроту, абогатство являлось побочным результатом. Как говорила Отеро, «Деньги приходят во сне, особенно когда спишь не одна».

В свои горизонтальные практики куртизанки привносят максимум театральных эффектов. Однажды Кора Перл сообщила гостям: на ужин вам «подадут мясо, которое вы не сможете отведать». Лакеи вынесли ее на серебряномблюде, присыпанную укропом и бриллиантами. Она ввела в моду этот эффектный номер, который после неене раз повторяли.

Особенность куртизанок Прекрасной эпохи по сравнению с куртизанками Второй империи заключается в том, что они не ограничиваются спальней, а дружновыходят на сцену. Благодаря этому не только спальня приближается к театру, но и театр приближается к спальне. Для драматической, балетной или оперной сцены им не хватает таланта и выучки. Они делают ставку на свой шарм, и вполне успешно.Поэтому за редкими исключениями грации Прекрасной эпохи блистают в жанре кабаре, они выступают в Фоли-Бержер, Олимпии, Мулен-Руж в Париже, в мюзик-холлах Вены, Петербурга и Нью-Йорка (афиши: Отеро, Лиан, Эмильена, Лина)

Общаться с этими дамами не только приятно, но и почетно.Сноб Феликс Юсупов, который на всех смотрит свысока, гордится своим знакомством с парижской гран-горизонталь в 1911 году: «В те же дни познакомился я с известной куртизанкой Эмильеной д'Алансон, равно красивой и умной, к тому ж острой на язык насмешницей. В ее особняке на авеню Виктора Гюго я стал завсегдатаем. В саду у нее была китайская беседка с изящнейшим декором и меблировкой. Рассеянный свет добавлял неги. Здесь Эмильена проводила почти все время, читая, куря опиум или сочиняя премилые стишки, которые охотно мне декламировала (выпустила сборник «Под маской»). Она умела окружить себя интересными людьми, умела принять, держась превосходно, как почти все тогдашние дамы полусвета. Их уму и манерам поучились бы нынешние великосветские львицы!».

Но великосветские львицы при всем желании не могли бы ничему поучиться у дам полусвета. Если мужчина свободно перемещается между двумя мирами, переходит из бомонда в демимонд и обратно, то женщина не имеет права пересекать границу своего мира. Светской даме нет доступа в салон куртизанки или в ресторан «Максим» точно так же, как демимонденке закрыт доступ в великосветские салоны. Женщины двух миров только смотрят друг на друга из окон карет или из театральных лож, смотрят с интересом и с завистью.

Демимонденка завидует знатности знатной дамы – и потому выдумывает легенды о своей голубой крови и добавляет к фамилии приставку де. Других поводов для зависти у нее нет – она может позволить себе все и даже больше. Эдмонд Гонкур в дневнике с досадой пишет, что его горничная взяла расчет и ушла к знаменитой кокотке – там, видите ли, общество поинтереснее, еда послаще, оплата повыше, поездки с хозяйкой на лучшие курорты, да еще платья с хозяйского плеча, одеванные всего раз.

Если куртизанку не принимают при дворе - она окружает себя собственным двором. В подаренных особняках великие горизонтали держат салоны, куда стремятся попасть все. В салоне куртизанки не бывает чопорно и скучно, там царит веселье, как на вечере у Паивы. У куртизанок есть свои придворные композиторы, писатели и художники. Оффенбах пишет для них оперетты. Эмиль Золя, Марсель Пруст, Габриэльд’Аннунцио увековечивают их в своих романах. Дом Вальтесс де ла Бинь вообще называют союзом художников, многие побывали в ее знаменитой кровати и оставили портреты хозяйки – например, Эдуард Мане. На картинах художников мы встречаем их лица, теперь уже не такие узнаваемые, как 100 лет назад. За столиком кафе – Лиан де Пужи. Перед Отеро не устоял даже Врубель – она несколько раз гастролировала в России. Скульпотры тоже внесли свою лепту: Александр Фальгьери. Золя вдохновляется Вальтесс, Марсель Пруст с Лиан де Пужи пишет Одетту де Кресси в «По направлению к Свану». Луиза Казати являлась прототипом Изабеллы Ингирами, героини романа д’Аннунци «Может быть— да, может быть— нет.Эти прелестные создания запечатлены не только на картинах, но и на открытках, которые продаются огромными тиражами. И даже на игральных картах можно встретить их лица. И уже не понятно, кто кому подражает – демимонд бомонду или бомонд демимонду. В 300-лети. Романовых была выпущена колода карт, с которых на нас смотрят самые великосветские из великосветских дам.

Если куртизанки завидуют знатности знатных дам, то знатные дамы завидуютсвободе куртизанок, которойони пользуются наравне с мужчинами. Великий князь Алексей записал в дневнике, что он долго разговаривал с будущей императрицей Марией Федоровной о несправедливости общественного положения мущин и женщин. «Она говорила, что это ее приводит в отчаяние, что, например, мущина делает Бог знает какие вещи, и на это не обращают никакого внимания, а женщина если позволит себе малейшую безделицу, все кричат и показывают на нее пальцами. Эта мысль ее так сердила, что она просила меня переменить разговор..."Таково бремя великосветской дамы, которое ей приходится нести. Нельзя позволить себе даже такой безделицы, как соблазнительно прилечь, подобно Лиан д Пужи, не говоря о том, чтобы сфотографироваться в такой позе. Волей-неволей иной раз позавидуешь куртизанке.

«ЮВЕЛИРНЫЕ» ПРАКТИКИ ПРЕКРАСНЫХ ДАМ

Вот эти три категории прекрасных дам являются теперь системообразующей клиентурой ювелиров. К родовым аристократкам, которых ювелиры обслуживали испокон веков, добавились аристократки денежные и аристократки греха(или наслаждения). Это не значит, что дамы менее прекрасные не покупают драгоценностей – конечно, это делает жена и преуспевающего доктора, и адвоката, но они находятся во втором и третьем эшелоне. Первый эшелон – это дамы прекрасные во всех отношениях: родовые аристократки, денежные аристократки, аристократки греха. Они постоянно фигурируют в реестрах ювелирных домов, они диктуют моду, их вкусы и потребности являются законом для ювелиров.

При этом очевидно, что вкусы и потребности у этих трех категорий женщин должны различаться –слишком разное у них прошлое и настоящее. И практики общения с ювелирными изделиями у них разные, это касается и способа приобретения, и способа осмысления, и способа употребления драгоценностей.

В каждой категории прекрасных дам есть основной, характерный для нее способ приобретения драгоценностей. У родовых аристократок они передаются по наследству, у всех существует накопленный фонд фамильных ценностей. Денежные аристократки драгоценности активно приобретают, формируют семейный фонд, чтобы передать своим наследникам. Аристократки греха драгоценности не покупают, а принимают в дар – это их профессиональное кредо. Когда Лиан де Пужи отправилась на гастроли в Россию, ее ювелир счёл целесообразным сопровождать ее, прихвативнесколько баснословно дорогих украшений, на которые не нашлось покупателя во Франции. В России покупатели нашлись – и вещи оказались на Лиане. Нокуртизанки не только коллекционируют драгоценности, они и сорят ими – могут, разгневавшись на рыцаря этого вечера, выбросить жемчужное ожерелье из окна третьего этажа, как Эмили Далансон, могут продать бриллианты и прокутить или проиграть в казино, как Отеро, могут потребовать у рыцаря бросить в камин 20-тысячную пачку банкнот, как Паива. Ведь они бабочки-однодневки, которым не нужно заботиться о наследстве –они не оставляют наследников.

Осмысляются драгоценности тоже по-разному в зависимости от категории прекрасных дам. Изначально драгоценности имели сакральный смысл – они помечалитех, кто наделен властью от бога или приближен к этой власти, то есть родовую аристократию. Византийская императрица Феодора или царица Ирина Годунова выходили к подданным, увешанные с головы до ног смарагдами и другими каменьями, и поданные испытывали тихий ужас и мысленно повторяли: «Чудо, чудо, святое явление» - об этом сохранились свидетельства современников.Феликс Юсупов пишет про молодого арапа Али, который у них служил: «Али оцепенел, когда впервые увидел матушку, одетую обычно просто, в ослепительных драгоценностях. Видимо, он принял ее за божество. Он пал перед ней ниц, и насилу его подняли». Вот та реакция, на которую были рассчитаны драгоценности, и которую в былые времена вызывали не только у простодушного Али, но у всех. Так что у родовой аристократки обилие драгоценностей – показатель древности рода исимвол сакральности.

У денежной аристократки обилие драгоценностей – показатель богатства, которое сколотил ее отец. У аристократки греха обилие драгоценностей – показатель числа клиентов, которых она ублажила, то естьмерило греха. Как видим, переходя из одной категории прекрасных дам в другую категорию драгоценности меняют свой смысл – из символа сакральности превращаются в символ богатства или в символ греха.

И конечно, способ употребления драгоценностей в бомонде и демимонде отличается. Использование драгоценностей в высшем свете регламентировано правилами. Великосветская дама обязана появляться в драгоценностях на официальных церемониях и при дворе. В частной жизни этикет позволяютносить бриллианты только вечером - на балах или в ложе оперы.

В отличие от дам бомонда, демимонденка не скована никакими правилами. Она сверкает бриллиантами и вечером, ипри свете солнца.Во-первых, они служат ей опознавательным знаком, который сигнализирует миру и мужчинам – перед вами куртизанка. Во-вторых, бриллианты служат ей рекламой: не только мерилом греха, но и мерилом наслаждения, которое она уже доставила, и, следовательно, может доставить. В-третьих, они служат ей орденами, перечнем ее побед: сапфир на плече – бывший банкир, бриллиант на груди – великий князь, изумруды и рубины – золотая молодежь европейских столиц. В-четвертых, драгоценности служат ей сценическим костюмом, часто чуть ли не единственным.Язвительная американская журналистка Джесси Вудзсетовала на вырождение театра из-за присутствия на сцене «куртизанок» и так описывала выступлениеОтеро: «На своей груди и заднице она демонстрирует целую коллекцию минералов, что выглядит очень вульгарно. Во время танца она сбрасывает с себя всю эту кучу бриллиантов, и их охраняют шесть (!) вооруженных мужчин, стоящих за кулисами».И хотязрители приходили посмотреть в том числе и на бриллианты, никто не падает ниц перед Отеро, а некоторые находят ее вульгарной.

Конечно, подобное изменение в употреблении драгоценностей не могло не повлиять на отношение к ним в высшем свете. По мере того, среди дам полусветаспрос на бриллианты повышается, у знатных дам интерес к ним падает. Во-первых, из символа сакральности драгоценности превратились в символ богатства или даже греха. Знатные дамы находили это вульгарным, как и журналистка Джесси Вудз. Во-вторых, для знатных дам фамильные драгоценности –обязательная часть официального наряда, своего рода униформа, которая успела наскучить. Феликс Юсупов сообщает, что его мать, обладая едва ли не лучшими в мире драгоценностями, была к ним равнодушна и надевала только в случае необходимости, отправляясь на бал в Зимний. Великая княгиня Мария Павловна-младшая так писала о фамильных ценностях: «Все это разложенное передо мной богатство, половина которого скоро станет моим, вовсе не впечатлило меня. Драгоценности всегда были частью придворного наряда, я их воспринимала всего лишь как привычное украшение».

Вот такая ситуация сложилась в Прекрасную эпоху после того, как возникло двоемирие. Вроде бы и в высшем свете дамы прекрасные, и в полусвете дамы не хуже, а все-таки два мира – два кумира, и потребности у дам разные.

ПЬЕДЕСТАЛ ОТ ФАБЕРЖЕ

Мы с вами разобрались с Прекрасной эпохой и с Прекрасными дамами. Переходим к третьему пункту маршрута – к пьедесталу от Фаберже. Что это за пьедестал и чем он отличался от других пьедесталов – пьедестала от Картье или от Бушерона, к примеру?

Другие ювелиры продолжали делать украшения с бриллиантами, изумрудами и сапфирами. Куртизанки, которые не жалели денег своих рыцарей, обеспечивали ювелирам регулярный спрос на них. Когда уродливый, как жаба, берлинский банкир барон Ольстредер, хотел воспользоваться услугами Лиан де Пужи или Отеро, а это случалось часто, он посылал им коробочку от Бушерона или от Картье. Как говорила Отеро, «При таких обстоятельствах язык не повернется называть мужчину уродом».

Куртизанки обеспечивали ювелиров не только постоянными, но и сенсационными заказами. Для Каролины Отеро Картье сделал знаменитое бриллиантовое болеро из 240 бриллиантов, которое полностью покрывало грудь и плечи. Оно не сохранилось – Отеро распродала его по камню и проиграла в казино. Газеты сообщали, что прежде, чем расстаться с этим болеро, Картье выставил его в витрине своего магазина на три недели, чем вызвал столпотворение и пробки на рю де ла Пэ. Болеро стоило 2 275 000 золотых франков и хранилось в сейфе банка КредиЛионнэ. Газеты такжесообщали - когда актрисе угодно выступить в нем на сцене, его привозят в бронированном автомобиле два вооруженных жандарма, которые стоят на страже в просцениуме.

В 1898 году в Петербурге состоялись экстраординарые гастроли: владелец фешенебельного театра-сада«Аквариум» наКаменноостровском проспектепригласил сразу двух звезд Фоли-Бержер – Каролину Отеро и Лину Кавальери. Зал вмещал 2,5 тысячи зрителей, все билеты были разобраны. На одних подмостках появились две легендарные соперницы: обе признанные красавицы, обе увешаны бриллиантами, обе поют и танцуют. Петербургская публика разделилась на 2 партии - "отеристов" и "кавальеристов". Это был не только концерт, но и конкурс красавиц, и конкурс бриллиантов. Петербургский журналист писал: «Обе певицы имели большой ювелирный успех, истинное первенство которого может определить разве только опытный ломбардный оценщик или хозяин бриллиантового магазина. Трудно сказать, которая из ювелирных див лучше - испанская или итальянская». Дирекция решила, что Кавальери лучше, и стала выпускать ее первой. Отеро разозлилась и сказала: «Я знаю, почему она хочет выступать первой, ее бриллианты после моих потеряют в блеске!»

В общем, куртизанкам бриллианты и жемчуг нимало не наскучили, драгоценностигарантировали им если не артистический, то ювелирный успех на сцене, и пьедестал от Бушерона или Картье их вполне устраивал.

Иное дело прекрасные дамы из высшего света, их охватывало какое-то томление, разочарование в драгоценностях, какая-то скука, временами даже апатия, все это богатство больше не впечатляло. Хотелось чего-то иного, «Мне нужно то, чего нет не свете», как писала Зинаида Гиппиус. ИКарл Фабержеочень чутко уловил эти настроения– это мы знаем наверняка, потому что в своем единственном интервью он так прямо и сказал: «Есть люди, которым давно надоели бриллианты и жемчуг».

Да, есть такие люди, и с ними нужно считаться, потому что это высший свет – очень важная целевая аудитория для ювелира, которую не стоит терять. Фаберже был заинтересован в том, чтобы заинтересовать этих разочарованных людей, вернуть им азарт потребления. И он это делает. У него есть мастерская в Петербурге, которая изготавливает украшения. У него есть фабрика в Москве, которая выпускает столовое серебро и имеет ювелирное отделение. Он увеличивает число мастерских в Петербурге с одной до 15 и налаживает производство абсолютно нового ассортимента: эторазноцветная россыпь прелестных вещиц, драгоценности нового типа. Ими невозможно обвешать себя, как бриллиантами, или выставить на всеобщее обозрение, как парадный сервиз. Это так называемые обже де фантази – фантазийные предметы и обже де верту – полезные предметы.

Фантазийные предметы – драгоценный дубликат реальности, они выпускаются сериями: человеческие фигурки, флоральные этюды, анималистика, игрушечная мебель, посуда и утварь.

Полезные вещи – сочетают в себе изящество драгоценностей с функциональностью. Фирма выпускает письменные принадлежности, ручки для зонтов и тросточек, дамские аксессуары – сумочки, несессеры, пудреницы, помадницы, пряжки, портсигары, фоторамки, сменные ручки для зонтиков и тросточек, настольные часы и даже электрические гаджеты – звонки для вызова прислуги и лампы.

С1890-х годов продукция фирмы делится на две части: традиционный ассортимент в виде столового серебра и украшений, и новаторский ассортимент в виде обже де фантази и обже де верту. Эти вещи исполнялисьв сложнейших трудоемких техниках, с высочайшим качеством, и цены были высокими – и, в принципе, могли быть любыми. Ведь в этой нише, в отличие от серебра и украшений, у Фаберже не было конкурентов, он был монополистом.

Цена пряжки составляла от 150 до 250 рублей, – это примерно 10 прожиточных минимумов, который в Петербурге составлял 20 рублей в месяц. Цена фигурки или цветка могла превосходить 2 тысячи рублей, столько стоил автомобиль в базовой комплектации или бриллиантовая диадема, а то и две. Речь, конечно, не идет о камнях-униках – так, желтый бриллиант в сто карат стоил 10 тысяч рублей.

Цена бриллиантовой броши или кулона колеблется в диапазоне 200-500 рублей. Портсигар или пудреница от Фабержене дешевле,но у них есть одно преимущество -в отличие от бриллиантов их можно носить в сумочке с утра до вечера и при случае небрежно вынимать, не рискуя выглядеть вульгарно. В будуаре на этажерку можно поставить цветок стоимостью в автомобиль, а в кабинете на письменном столе расположить различные принадлежности. При всей своей дорогвизне эти вещицы предназначены не для публичной демонстрации, а для себя и для своих.

Благодаря им складывается новый стандарт элегантности – скромная роскошьвысшего света, которая противопоставлена вульгарнойроскоши полусвета.Именно эту уместность своих вещей имел в виду Фаберже, когда говорил: «Иногда неловко дарить бриллианты, а моя вещица всегда подходит». Эти слова обычно неправильно трактуют – дескать, есть люди настолько скромные, что им неловко дарить бриллианты, они обидятся. Как раз наоборот, есть люди настолько гордые, что им неловко дарить бриллианты – они обидятся. Бриллианты не вполне комильфо, они скомпрометированы, ими расплачиваются с одноразовыми женщинами – достаточно вспомнить зеркало в «Лаперузе». Современники понимали, о чем речь, а мы нет - из-за утраты культурно-исторического контекста.

Столь же неправильно трактуют и другую фразу Фаберже из того же единственного интервью. Это фраза: «Любой может купить у меня». Прочитав ее, многие делают вывод: «любая горничная могла прийти в магазин на Большой Морской и купить себе что-нибудь из Фаберже». Начать с того, что в этот магазин не принято было приходить – сюда приезжали. И даже любая инженерша или докторша не рискнула бы это сделать, не говоря о горничной. Это был закрытый клуб. Ни вывески, ни рекламы, ни наружной витрины. Даже окна всегда закрыты белыми ширмами. Цены здесь начинались от 10 прожиточных минимумов рабочего, а горничная получала меньше, потому что кров и стол ей давали хозяева, и купить она здесь могла купить разве что тень от цветка. Клиентура этого магазина примерно такова, как на этих картинках: великие князья, эмир бухарский. Сложно представить среди них горничную.

Когда Фаберже говорил «любой может купить у меня», он имел в виду традиционный ассортимент Московской фабрики.Среди столового серебра и украшенийбыли вещи, которые изредка могла купить и горничная. Продавались они в московском магазине. Например, золотая брошечка в виде буквы алфавита стоила 3 рубля, обручальное кольцо из золота 56 пробы - 6 рублей.

Новый ассортимент был ориентирован не на горничных, а насливки общества, на тех, кому надоели бриллианты и жемчуг.И предназначались эти вещи не для официальной публичной жизни высшего света, а для частной, личной жизни. Их окутывает аура теплоты и отличает лица необщее выраженье. Двух абсолютно одинаковых вещей фирма не выпускала – для того и палитра эмалей состояла из 144 цветов. В отличие от холодных и безличных бриллиантов, которыми рассчитывались с с одноразовыми женщинами в Лаперузе, эти вещи означали близость особого рода.Как говорила леди Сэквел-Уэст, вещица от Фаберже – предмет интимный, и «если вам подарили Фаберже – значит, отношения приобретают серьезный оборот». Девушке из «Лаперуза» вещей от Фаберже не дарилиВещица от Фаберже означала глубокую, сердечную привязанность, а не сиюминутную похоть.

Новым ассортиментом Фаберже убил сразу двух зайцев: во-первых, создал в высшем свете новый спрос, во-вторых, стал единственным ювелиром, который мог этот спрос удовлетворить.

В результате те, кому давно надоели бриллианты и жемчуг, не просто оживились, они пришли в ажиотаж. От былой скуки не осталось и следа – высшее общество заболело фабержеманией. Оно быстро заполнялокарманы и сумочки, а также свое личное пространство - будуары и кабинеты, новыми драгоценностями от Фаберже. Этажерки и письменные столы Прекрасной эпохи в разных концах света напоминают витриныпетербургского магазина Фаберже. Будуар АФ и письменный стол леди Гревил доказывают это. Императрица Мария Фёдоровна называет Фаберже несравненным гением нашей эпохи, а королева Мария Текская восторженно восклицает «Общее, что объединяет все вещи Фаберже, это чувство глубокого удовольствия, которое они доставляют».

Действительно, Фаберже - ювелирный гений эпохи гедонизма, который сумелне только пресыщенным дамам высшего света доставить удовольствие своими драгоценностями, но и мужчинам, и даже детям. Каждый хотел получить свою долю удовольствия от Фаберже.

После Великой Французской революции поменялся мужской дресс-код, мужчины перестали носитькороткие штанишки, туфли с бантами и ювелирные украшения. Как самостоятельные клиенты для ювелира они были потеряны, превратившись просто в кошельки на ножках для прекрасных дам. Теперь ситуация меняется – драгоценности нового типа подходят и мужчинам. Как говорил Фаберже –«а моя вещица всегда подходит». Эти драгоценности лишены гендерной окраски – фоторамки, часы, электрические звонки или письменные принадлежности годятся всем. Кроме того, серийность изделий подталкивает к их коллекционированию. Кто-то коллекционирует портсигары, Николай Второй и Эммануил Нобель предпочитают человеческие фигурки, а Эдуард Седьмой, как все англичане, обожает животных. Зверьков любят все – и взрослые, и дети. Дети Николая Второго не исключение – у каждого есть свой зоопарк от Фаберже.

На Всемирной выставке в Париже именно обже де верту и обже де фантази поразили публику и произвели впечатление на президента Франции. Они становятся фирменным ассортиментом Фаберже. После 1900 года его имя начинает устойчиво ассоциироваться именно с этими вещами, они сразу опознаются как Фаберже и встают перед глазами, когда произносится имя «Фаберже». Собственно, они и представляют из себя «пьедестал от Фаберже», который не похож ни на один другой пьедестал – ни на пьедестал от Бушерона, ни на пьедестал от Картье. Пьедесталы от Бушерона и Картье видны издалека, а пьедестал от Фаберже требует сокращения социальной дистанции между людьми, подразумевает известную степень близости. Она нужна и для того, чтобы подарить эти вещи, и чтобы увидеть их.

КЛИЕНТУРА Фаберже

В самом общем виде можно сказать, что родовые аристократки предпочитали новый ассортимент, который мог предоставить только Фаберже, аристократки греха – традиционный ассортимент, который Фаберже мог предоставить в числе прочих ювелиров, а денежные аристократки предпочитали все. Давайте присмотримся к этим клиенткам поближе.

Начнем со знатных дам. Теперь мы можем понять, какой смысл вкладывала Соня Кеппел в свои слова о том, что ее мать предпочитала пьедестал от Фаберже. Соня хотела сказать, что ее мать относится к тем прекрасным дамам, которым надоели бриллианты и жемчуг, то есть к сливкам высшего света. Она хотела сказать, что, хотя ее мать и фаворитка короля Эдуарда Седьмого, а фавориткам свойственно предпочитать пьедестал от Бушерона или Картье, который виден издалека, ее мать является исключением.

Миссис Кеппелдействительно являлась исключением – она принадлежала двум мирам одновременно:и великосветская дама (такой мы видим ее на первой картинке),и демимонденка (такой мы видим ее на второй картинке. Типичная поза куртизанки, уже знакомая нам). Алиса происходила из знатного, но бедного шотландского рода, муж ее также был небогат. Алиса стала фавориткой короля при живом муже и превратила адюльтер в искусство (кстати, она прямая прабабушка Камиллы Паркер-Боулз, фаворитки, а теперь жены нынешнего принца Уэльского). Ее девиз - «нравы могут быть сколь угодно свободными, но манеры - только безупречными». Алиса Кеппел точно знала, чего хочет – богатства и статуса, при этом она не покушалась ни на одну из респектабельных ценностей своего класса и пользовалась уважением в высшем свете. Она умудрилась наладить отношения даже с супругой короля, королевой Александрой, которая ее с трудом терпела. Обеих объединяла любовь к королю и к Фаберже.Королева Александра смотрит на нас из рамки, разумеется, от Фаберже.

Именно леди Кеппелпридумала, как порадовать королеву– на помощь пришел Фаберже. В любимом загородном дворце королевской семьи в Сандрингаме была ферма. Алиса предлагает Эдуарду сделать каменные фигурки всей живности, которая обитала налюбимой фермекоролевы: это телочки, свиньи, лошади, куры.Эдуард одобряет идею. По запросу Эдуарда Карл Фаберже откомандировал в Англию скульптора БорисаФредман-Клюзеля, чтобы сделать с натуры восковые модели. Требовались не абстрактные животные – вообще свинья или курица, а конкретное животное со своим нравом, портрет. Скульптор любил животных («мои друзья»), и работал с удовольствием. Восковкибыли представлены на суд Эдуарда 7, тот: «Пожалуйста, передайте г-ну Фаберже, как я доволен. Работа великолепна». После высочайшего одобрения модели отправили в Петербург, где камнерезы изготовили фигурки. Ферма стала самым большим заказом, исполненным фирмой для Англии. Чтобы увидеть всю ферму, нужно обратиться к Елизавете Второй.

Все животные фотографировались, и фотографии отправлялись в Петербург вместе с восковками. На фото – корова декстерской породы, но фигурка быка той же породы. Коровы я не нашла. В Сандрингаме было стадо таких коров. Декстерки – лучшая молочная порода, чемпионки по удоям.

Персимон – любимая скаковая лошадь Эдуарда. Он помог ему одержать победу над другом, но соперником по скачкам Леопольдом де Ротшлильдом. В 1896 году Персимон выиграл самые престижные Эпсомскоие скачки, хотя все ставили на лошадь Леопольда. На рисунке запечатлен момент, когда Персимон уходит в отрыв от лошади Леопольда. Он отлит из стали из-за длинных и тонких ног. По этой же причине из стали сделана борзая Василка. У нее очень русское имя, по мнению англичан, потому что это подарок от императора Александра Третьего и Марии Федоровны.

Кламбер-спаниель -подружейная охотничья порода, самая крупная разновидность спаниелей. Кламберовразводили члены британской королевской семьи, начиная с Альберта, мужа королевы Виктории.

Индюк редкой породы Норфолкский черный, которая была выведена неподалеку от Сандрингама.

Благородный петух бентамской породы. Королева Александра разводила редкие породы кур и не раз получила за них призы на выставках.Хомяков она не разводила, но этому симпатизировала.

Алиса заказала и фигуркулюбимой собачки Эдуарда, норфолкского терьера Цезаря. Тот носил ошейник с надписью «я принадлежу королю» и был проникнут и сознанием своего достоинства, и печалью. Его сложный образ долго не давался скульптору, и королева Александра получила фигуркууже после смерти Эдуарда 7. Сам Цезарь очень тосковал, но исполнил свой последний долг перед хозяином - шел в похоронной процессии.

Когда Фаберже открыл магазин в Лондоне, всяглавная английская троица стала его завсегдатаем. Управляющий, получив новую партию вещей из Петербурга, в первую очередь извещал короля и двух его прекрасных дам. Однако,когда потребовалось изготовить диадемы для коронации (27 штук), даже такой завзятый фабержеман, как Эдуард Седьмой, заказал их у Картье (27 штук).

Как видим,в секторе украшений Фаберже приходилось конкурировать с другими ювелирами, и не всегда успешно. Но императрица Мария Федоровна хранила верность несравненному гению: именно у него императорская чета заказала свадебный подарок для невесты сына. Ожерелье из жемчугов ценой стоило 170 000 тысяч рублей.Александра Федоровна его часто надевала, хотя имела много других драгоценностей. Долгое врем оно оставалось самым дорогим изделием фирмы во всех товарных группах.

Вобщей сложности Мария Федоровна заказала у Фаберже 2400 изделий за 32 года, АФ примерно столько же – 2200, но за меньший срок – за 22 года. Конечно, самые известные вещи императриц – пасхальные яйца. В коллекции МФ их было 30 штук, в коллекция АФ – 20 штук.

Матильда Кшесинская– российский ответ парижским куртизанкам. Пожалуй, наша единственная гран-горизонталь полном смысле слова, императрица демимонда. Разумеется, она могла конкурировать с императрицами МФ и АФ по числу вещей от Фаберже. Как денежная принцесса она предпочитала все, но как куртизанка, ни за что не платила.В мемуарах Кшесинской имя Фаберже упоминается более 20 раз. Вещи от Фабержеей дарили и великие князья, и балетоманы. На примере этих подарков можно оценить разнообразие ассортимента фирмы Фаберже– от украшений до мебели.

Приведу несколько примеров. Однажды Великий князь Сергей Михайлович подарил шкатулку от Фаберже с коллекцией желтых бриллиантов, купленных тоже у Фаберже, чтобы танцовщица заказала вещь по собственному выбору у того же Фаберже – было сделано украшение для прически. Андрей Владимирович подарилбриллиантовые пряжки для туфель и бриллиантовую тиару-обруч с шестью крупными сапфирами к ее костюму в балете «Дочь фараона». По подписке балетоманы купили для примы чайный стол «из зеленого нефрита с серебряной балюстрадою» (от того же Фаберже),настольное украшение «сюрту-де-табль», зеркало в серебряной раме, с цветочной вазой на ней.

Подарками от Фаберже великие князья не ограничивались. Сергей Михайлович – начальник главного Артиллерийского управления империи. Он размещает госзаказы на Путиловском заводе, акциями которого владеет Кшесинская.В народе говорят «не удивительно, что у нас блестящий балет, но плохая артиллерия». У Матильды есть и свой двор, из которого она правит миром, ведь ее придворные – великие князья. Андрей Владимирович по ее требованию обращается к Николаю Второму, и тот лишает Дягилева обещанной субсидии. Демимонд одерживает победу над бомондом, а «Русские сезоны» оказываются под угрозой срыва. Но тут на помощь приходит Винаретта Зингер, герцогиня де Полиньяк.

В такой ситуации двоемирия и живут люди Прекрасной эпохи, поэтому не удивительно, что всем близка тема двойничества, подмены оригинала копией. В 1892 году вышел символистский роман бельгийского писателя Жоржа Роденбаха "Мертвый Брюгге", в котором описанажизнь с двойником. Главный герой случайно встречает точную копию умершей жены, поначалу он счастлив и живет с ней, но копия, разумеется, не может заменить оригинал, и в конце концов несчастный убивает ее. Жизнь с двойником всегда оборачивается трагедией. Роман был очень популярен, переводился на разные языки.В 1915 году роман Роденбаха был экранизирован на киностудии Ханжонкова, а действие перенесено в Петербург, фильм назывался "Грезы".

Не только в искусстве, но и в жизни постоянно разыгрывались подобные сюжеты. Роман еще одной клиентки ФабержеВарварыБазановой-Кельхтоже можно назвать «Грезы любви».Если Матильда – российский ответ парижским гран-горизонталям, то Варвара Базанова-Кельх – российский ответ американским долларовым принцессам. Купчиха и красавица, одна из самых богатых невест России: внучка золотопромышленника Ивана Базанова, наследница (совместно с матерью) Ленских золотых приисков, а также заводов и пароходов (обладательница Ленско-Витимского пароходства, железной дороги, солеваренного завода, винных промыслов и пр).,Ей принадлежали особняк в Москве на Моховой и особняк в Петербурге на Сергиевской - ныне Дом юриста. Для Готической столовой этого особняка фирма Фаберже изготовила свое самое дорогое изделие из серебра – сервиз в готическом стиле, ценой 125 тысяч рублей. Разумеется, Варвара из тех прекрасных дам, которые все свои счета оплачивали сами.

Со своим богатством и красотой она легко могла бы выйти замуж за князя или герцога – она была ничем не хуже долларовых принцесс. Но она вышла замужза бедного и незнатного дворянина Николая Кельха, который внезапно умер. Она осталась беременной вдовой, уже после смерти мужа родила дочь и вышла замуж за Александра Кельха, младшего брата покойного. В 1897 году они поселяются в особняке на Сергиевской.

В стремлении объяснить причину этого странного двойного замужества обычно ссылаются на желание приобщить к деньгам еще и знатность. Но Кельхи были и бедны, и совсем не знатны. Дворянство получил отец Николая и Александра как обладатель ордена Святого Станислава первой степени. Но даже если бы Варварой руководило желание попасть в дворянки, то после первого замужества цель была достигнута. Не было никакой нужды выходить замуж за Кельха по второму разу.

Ларчик просто открывается, если представить, что Варвара любила Николая и поступала буквально по Роденбаху. После внезапной смерти мужа она выходит замуж за его двойника, которого даже искать не надо – Александр очень похож на брата. На парадной лестнице особняка на Сергиевской гостей встречают оба брата, мертвый и живой, оригинал и копия.

Александр - очень хороший и преданный человек, но жизнь с двойником не приносит счастья. Варвара не убивает его, но от фальшивой, неподлинной жизни она в 1904 году сбегает в Париж. В Париже она начинает новую жизнь – и меняет ювелира. Она изменяет Карлу Фаберже с Бушероном.

А каждый год жизни с двойником отмечен яйцом от Фаберже, которые она оплачивала, разумеется, сама. Только и яйца тоже были всего лишь двойниками – двойниками императорских яиц, ведь для частных лиц Фаберже не делал оригинальных яиц, только вариации на тему. На память о семи годах жизни с двойником остались семь яиц-двойников. Так возникла третья по величине коллекция пасхальных яиц после двух императорских. У четырех других известных нам владельцев – по одному яйцу. (Консуэло Мальборо, Зинаида Юсупова, барон Ротшильд, Эммануил Нобель).

В схему, описанную Роденбахом, укладывается и роман Александра Барятинского (это брат Бетси Шуваловой, хозяйки дворца, в котором сейчас находится музей Фаберже). Он увидел Лину Кавальери во время ее гастролей в Петербурге – и влюбился без памяти. Вот так она выглядела в год знакомства с князем. А Джованни Больдини примерно в тоже время запечатлел ее в новой шляпке. Барятинский стал не только рыцарем своей Прекрасной дамы, но и ее Пигмалионом. Князь сотворил из кафешантанной певички оперную диву: по его настоянию она три года брала уроки вокала у лучших педагогов. Это позволило ейзатем выступать на главных оперных сценах мира и даже петь с Карузо. Князь, по сути, подарил ей карьеру – но и на другие подарки не скупился.

Для Лины князь заказывал у Фаберже вещи традиционные, но при этом сенсационные. Московское отделение выполнило легендарный золотой кубок, а петербургское – еще более легендарное ожерелье. Три нитки редкого жемчуга, заказанные Барятинским у Карла Фаберже, оценивались в 180 тысяч рублей, и этот подарок стал сенсацией европейского масштаба – о нем писали даже французские газеты.Больдини написал портретЛины уже не в новой шляпке,а в новом ожерелье. По стоимости это ожерелье превосходило ожерелье АФ, и его можно считать в принципе самым дорогим изделием фирмы Фаберже.Демимонд одержал очередную победу над бомондом. Эта нить жемчуга станетопознавательным знаком Лины, своего рода атрибутомбогини. В нем она будет сниматься в кино, с ним ее будут изображать на афишах, на открытках и даже на карикатурах.

Князь испросил у Николая Второго разрешения жениться на Лине Кавальери, но получил отказ.Тогда он женился на дочери АлександраВторого от Екатерины Долгорукой – Екатерине Юрьевской или, как ее называли, на Кате-младшей. Она была, по общему мнению, похожа на Лину. То ли по собственной инициативе, то ли по требованию князя Катя усиливала это сходство тем, что красила волосы в цвет воронова крыла и носила прическу а-ля Кавальери. Лина писала: «Саша одевал ее так же, как одевалась я. Он заставлял ее пользоваться моими духами. Он давал ей ласковые имена, которыми называл меня. Он снова начал пить, как будто с помощью алкогольных паров хотел создать иллюзию, что его дорогая Линочка по-прежнему рядом с ним». На фотографии видно, что Катя в какой-то момент превратилась в двойника Лины Кавальери. Однако жизнь с двойником не приносит счастья. Александр Барятинскиймного пил и умер от сердечного приступа в 1910 году, не дожив до 40 лет.

Продолжая тему двойничества, нельзя в очередной раз не вспомнить в. к. Алексея Александровича, сына Александра Второго. В Государственном архиве РФ сохранился дневник великого князя. Вел его онв 19 лет, когда был влюблен в Александру Васильевну Жуковскую, дочь поэта Жуковского.Ей уже исполнилось 27 лет, она была фрейлиной его матери. На страницах дневника перед нами предстает юноша и наивный, и не по годам проницательный.

Чтобы охладить пыл А.А., родители отправили его в плавание по Волге. Это не помогло, и по возвращении Алексей Александрович и Жуковская тайно поженились в Италии. В России их брак не был признан, и Синод его расторг, хотя Жуковская ждала ребенка. В 1871 году Алексея отправили в кругосветное плавание на два года, он побывал в Америке, Сингапуре, Китае, Японии, и весной 1873 года высадился во Владивостоке. С корабля он писал матери-императрице:"Ты понимаешь, что такое чувства? Иметь жену, иметь дитя и бросить их. Любить больше всего на свете эту женщину и знать, что она одна, забыта, брошенная всеми, она страдает и ждет с минуты на минуту родов. А я должен оставаться какой-то тварью, которого называют великим князем и который поэтому должен и может быть по своему положению подлым и гадким человеком. И никто не смеет ему этого сказать. Дай мне лучше надежду. Я не могу так жить, клянусь тебе Богом. Помогите мне, возвратите мне честь и жизнь, она в ваших руках".

Честь и жизнь ему не возвратили. Жуковская родила мальчика, и ее выдали замуж в Германию. Сыну их дали титул и имя графа Алексея Алексеевича Жуковского-Белевского, и представители императорской семьи принимали участие в его воспитании. Он пережил революцию и был расстрелян в 1932 году на Кавказе.

Великий князь никогда не женился – так и не смог найти копии, достойной оригинала.О его разгульной жизни ходили легенды. Свою последнюю любовницу упитанную кафешантанную танцовщицу Элизу Балетта сделал примой балета Михайловского театра, ведь он был не только главой флота, но и председателем Императорского общества покровителей балета. Самый большой гонорар он ей обеспечил, но, как известно, никакие связи не могут сделать ножку маленькой, а душу большой.Со смертью князя в 1908 году ее карьера закончилась – в отличие от Лины Кавальери, которая имела успех на оперной сцене.

А. А. был лучшим знатоком и ценителем Фаберже из членов императорской семьи, как писал о нем Франц Бирбаум, главный дизайнер Фаберже. «Все, что попадалось интересного в производстве, находило в нем покупателя, он приобретал все на корню». Элизеон тоже дарилпрелестные вещицы от Фаберже, что подразумевало серьезность его чувств. Ведь как говорила Вита Сэквел Уэст, если вам подарили вещицу Фаберже – значит, отношения принимают серьезный оборот. Одна из таких вещиц – эта леечка-песочница. Но леечку на себя на наденешь, Балетта упорнопредпочитала пьедестал, который виден издалека, и князь осыпал ее бриллиантами. Когда она появлялась в ложе театра, добрые люди шептали: «Смотрите, на этой пышной груди уместился наш Тихоокеанский флот».

. Как заметил другой великий князь Сергей Александрович, жизнь А.А. – это вертлявые женщины и неповоротливые корабли. Причем деньги, выделявшиеся на корабли, шли на вертлявых женщин, поэтому корабли были неповоротливы и имели слабое бронирование. Во ходе Цусимского сражения корабли, за строительство которых отвечал А.А., рыцарь ЭлизыБалетты, шли ко дну, а снаряды, за поставку которых отвечал С.М., рыцарь Матильды, не взрывались. Демимонд одержал победу, которая обернулась поражением для России.

Приближался закат Прекрасной эпохи. В 1914 году началась ПМВ, которая положила конец четырем империям – Российской, Германской, Австро-Венгерской и Османской. Империя наслаждений пошатнулась, но уцелела. Фирма Фаберже в1918 году прекратила свое существование.Но кое-какие осколки пьедестала от Фаберже остались.

 

Согласно товарным книгам Фаберже цена бриллиантовой диадемы – от 1000 до 10000 тысяч рублей, в среднем – 4-5 тысяч рублей. Цены на камни-уникумы не является стандартной – так, желтый бриллиант в 100 карат оценивался в 10 000 рублей.


Автор: Ирина Климовицкая, литератор (Санкт — Петербург). 



Комментариев нет:

Отправка комментария