Работая над книгой «Агафон Карловича Фаберже (1876 –
1951). Краткая биография я обнаружил в
Архиве Татьяны Фаберже письмо 36-длетней
давности, где упоминается мое имя. .
Письмо Олега Агафоновича Фаберже
своей племяннице Татьяне Федоровне Фаберже от 29 ноября 1990 г.
Дорогая Таня!
Твой друг Масуд
Чай-Чиан [Знакомый Татьяны Фаберже, физик, сотрудник Европейского
Центра ядерных исследований – В.С.] был у нас и принес нам от тебя УЙМУ
подарков, за которые я от всех нас от души благодарю Тебя. Но зачем так много?
Копию письма Скурлова [Речь идет о
рукописи Франца Бирбаума « История фирмы Фаберже» , которую я послал
Татьяне Фаберже и Олегу Агафоновичу — В.С.] я вероятно вскоре тоже
получу, а все подарки я отложил до Рождества.
Мадам Аллен
собирается побывать у нас, когда она еще до конца года будет ехать в
С.-Петербург. [Г-жа Мэри Энн Аллин, жена американскoго консула в
Ленинграде, основала в 1990 г. «Фонд Искусства Фаберже, основной целью которого
было объявлено овладение зданием бывшего дома Фаберже на улице Герцена, 24,
после 1991 г. – Улица Большая Морская – В.С.] В связи с этим я еще раз
подчеркну нашу с Тобой точку зрения по отношению к проекту в будущем
изготовлять какие-то вещицы в стиле Фаберже. Тогда я тоже еще раз
потребую, чтобы они поскорей отделались от сотрудничества с Г.ф.Х., [Геза фон
Хабсбург (Габсбург) – В.С.] который теперь по-видимому нуждается в новой
роли «эксперта» и старается присоединиться к нам с Тобой, в частности, к
имени Фаберже. Нам он не нужен, так как он человек несолидный.
Сегодня на день жду, чтобы вышла моя книга на шведском языке – на
котором я ее писал, но у издателя дело идет как-то очень медленно. А впрочем,
дел видимо–невидимо. Одних писем прибывает больше, чем успеваю отвечать, но
тут назло еще правое мое колено подгуляло, надо оперировать, да и глаз снова
требует лазера. Но ничего, ждем Рождества с рождественским снегом и надеемся
справить его вместе – всей семьей – включая и самого последнего члена –
Жана-Филиппа, сына Фрацес. И тебя, дорогая Таня, охотно бы включил в наш
рождественский семейный круг – добро пожаловать.
На этом кончаю, желаю тебе доброго здоровья и всех иных благ. С
сердечным приветом от всех нас.
Твой Олег.
Х Х Х
В марте 1989 г. Елагиноостровский музей—заповедник организовал первую в
СССР выставку «Великий Фаберже» с участием Государственного Эрмитажа и иностранных экспонентов.
Спонсорами выставки выступило Объединением «Русские самоцветы»,
где я работал научным сотрудником. Директор музея, кандидат искусствоведения Вячеслав Мухин пригласил меня работать
на выставке по выходным дням в качестве экскурсовода. Историю фирмы Фаберже я
уже немного знал по переводным статьям и книгам английских авторов Г.Ч.
Бэйнбриджа и К.А. Сноумана. Эта выставка принесла мне много полезного: я познакомился с пожилыми
ленинградскими филателистами: доктором геолого-минералогических наук Юрием
Григорьевичем Старицким (1913 -2005) и его братом Владимиром
Георгиевичем Старицким (1915 — 1992), мастером спорта по альпинизму с 1939
г., чемпионом Ленинграда, которые дали мне адрес Олега Агафоновича
Фаберже в Хельсинки. Тот, в свою очередь, дал мне адрес Татьяны Федоровны
Фаберже, гражданкой Швейцарии.
проживающей в во Франции, и с марта 1990 года я уже
был с ней в переписке.
Первый раз я увидел Олега Агафоновича осенью 1991 года в Москве, когда он приехал
на филателистическую выставку. Это было через 40 лет, после смерти осенью 1951 года его отца Агафона Карловича Фаберже (1876 –
1951). Мы встретились в гостинице «Украина». Помню, меня поразил тяжелый, как сказал Олег
Агафонович, «бронированный» чемодан.
Олег перевозил в этом чемодане свою драгоценную коллекцию. Тогда я не знал, что
коллекция «русских земских марок» от Фаберже -
лучшая в мире.
40 лет, по исторических нормам, срок небольшой. сегодня 40 лет назад — это 1986 год. Что было тогда? Я уже
год, как работал в НИИювелирпроме и активно изучал тему русского
ювелирного искусства, где столкнулся с гигантской фигурой Фаберже. Я
поздоровался с Олегом Агафоновичем . То-есть, я «через одно рукопожатие»
поздоровался с Агафоном Карловичем Фаберже.
Есть такая теория «одного рукопожатия». Я
прочитал у Мариэтты Шагинян (1888 - 1982), что на в середине 1890-х
гг. познакомилась со старичком, который видел Пушкина. То-есть, через одно
рукопожатие Шагиняи поздоровалась с Александром Сергеевичем.
Я помню, как во времена моей молодости чтили тех
немногих ветеранов, которые видели Ленина. В Институте советской торговли
у нас был проф. Лебедев. Он вступил в парию в марте 1917 году. Про него с уважением говорили: «Он Ленина видел!».
В начале 1991 года Олег
Агафонович переслал мне по почте свою
автобиографическую книгу на шведском языке «Glimtar» («Сполохи»). Я
заказал в отделе переводов Государственно Публичной библиотеки им. М.Е.
Салтыкова – Щедрина (сейчас Российская Национальная библиотека) полный перевод
книги. Олег Агафонович незадолго до
смерти разрешил опубликовать книгу на русском языке. И она вышла в издательстве
«Россия» в Москве в 1994 г. тиражом 5000
экз. под неудачным названием «Блестки». Блестки на русском языке ассоциируются
с новогодней мишурой на ёлке, блестками
на женской одежде и т.п. На самом деле Олег Фаберже имел в виду «сполохи», «вспышки» Северного сияния», «проблески
воспоминаний». Это более точно, как мне перевели в Публичной библиотеке.
Второй раз я встречался с Олегом Агафоновичем через год, осенью 1992 года,
когда он приезжал на ювелирную выставку в Оружейную палату.
Из бесед с Олегом Агафоновичем мне запомнилось следующее: «Ювелир должен быть хорошим психологом.
Агафон Карлович в психологическом плане переигрывал Николая
II. Не случайно,
когда Николай спрашивал ювелира, какой сюжет в Императорском яйце будет на
очередную Пасху, ответ был уклончивый: «Ваше Величество будет довольно!» И ведь
действительно, как ювелир может убедить царственного заказчика, что тому надо
приобрести то или иное изделие. Тут надо напомнить, что существует много
поводов: Рождество, Пасха, тезоименитство, те же даты у царственной супруги, у
детей, у матери Императора, у много численных родственников (а в родстве все
монаршие дома Европы), а также разные важные мемориальные даты в жизни державы.
Не случайно, сыновья Карла Фаберже в 1910 году попросили присвоить своему отцу
Карлу Густавовичу почетное звание «Придворный ювелир». Оказывается , таким
званием, в отличие от звание «Поставщик Высочайшего двора»,
обладали только ювелиры, лично общающиеся с Государем. Поставщик может жить и работать в другом
городе и никогда не видеть царя.
В Швейцарии в маленьком городке,
многие горожане смеялись над Францем Бирбаумом, главным мастером и художником
фирмы, который рассказывал, что
встречался с русским императором. Где царь, а где художник. Франца Петровича
это задевало, он замкнулся и больше не рассказывал. А ведь лично Бирбаум
скомпоновал более половины Императорских пасхальных яиц. Вот и
сейчас многие не верят, что члены семьи Фаберже ходили в Зимний и Александровский
дворцы. Но есть журналы Дворцовой полиции, где отмечены регулярные визиты
Агафона Карловича во дворцы, тем более, что он был экспертом Бриллиантовой
комнаты и оценщиком Кабинета Его Величества.
Агафон Карлович потерял много из своего имущества, особенно из коллекции
художественных вещей. Мне запомнилась его фраза по этому поводу: «Что жалеть о
прошлогоднем снеге!». Я взял ее на
вооружение, когда говорят о безвозвратных потерях.
В мае 1993 года Олег умер. У него были проблемы со зрением и еще сердце. Он обещал мне, что сфотографирует
портрет отца, работы Зинаиды Серебряковой, а Татьяне Мунтян из Оружейной палаты он обещал, что пригласит
ее разобрать письма 1939-1950-х гг., в его архиве на чердаке. Но эти его
обещания так и остались нереализованными. Я даже не знал, что этот портрет Агафона Карловича написанный в 1931 г. такой красочный. Этот портрет в цвете опубликован на обложке
книги на финском языке посвященная Агафону — филателисту, вышла из печати
в Хельсинки в 2016 году, к 140-летию. со
дня рождения Агафона Карловича.
Женой Олега стала двукратная чемпионка
Финляндии по конному спорту Сирркка –Луиза Коркман. У них было две дочери – двойняшки: Беатрис и
Францес, 1954 г.р.
Францес
выращивала породистых ризеншнауцеров, ездила на европейские выставки собак, была
судьей международной категории по этой породе. Также имела собственную
конюшню .
В
2009 году в Баден-Бадене я видел дочь Олега Фаберже Беатрис (1954 г.р.) Ее муж
Страндман был по профессии сомелье. У них родились два сына, тоже двойняшки. Я
заметил у Беатрис в ушах серьги с большими жемчужинами. Татьяна
Фаберже сказала, что такого размера жемчужины — «груши» - были только у Императрицы Александры
Федоровны.
Олег Агафонович боготворил отца. В своих мемуарах он пишет: «Спасибо
отцу за «детство мое золотое!». Олег Агафонович боролся за честь своей фамилии.
В предисловии своих мемуаров он защищал имя своего отца, которого некий
«эксперт» по фамилии Гёза фон Габсбург на страницах одного из каталогов
выставки обвинил Агафона Карловича в организации изготовления в 1930-х гг. в
Финляндии «новоделов» Фаберже. «Мой отец никогда этим не занимался2 – с гневом
писал Олег. Желая сохранить память об отце, Олег увлекся коллекционированием почтовых марок, восстанавливая распавшуюся знаменитую коллекцию. В итоге на
Всемирной филателистической выставке «Финляндия-1988» Олег Фаберже экспонировал практически заново собранную коллекцию
русской земской почты. Так, через 55 лет после Филателистической выставки в
Вене, в 1988 г. коллекция Олега произвела фурор!
Незадолго до смерти Олег Агафонович завершил колоссальную работу по
подготовке и изданию огромного фолианта, в котором со скрупулезной точностью описывались
все земские раритеты из его собственного и собрания его отца Агафона Карловича.
В семье Фаберже филателистов больше не осталось. Но вот что удивительно, в
скорости после кончины последнего Фаберже-филателиста, ни одна из его
уникальных марок не была выставлена на аукционные торги. Распродажа коллекции
произошла лишь через несколько лет. Оказывается, дальновидный, как и его отец,
Олег Агафонович, желая избежать излишнего ажиотажа и гарантировать своим
наследникам получение реальных денег, завещал выставить на аукцион свою
коллекцию после его кончины по прошествии заранее оговоренного количества лет.
Что и было выполнено в соответствии с волей покойного.
Видимо одарённость является наследственной чертой фамилии Фаберже.
Подтвердив эту аксиому Олег Агафонович Фаберже прожил жизнь яркую, блистательную, оставив
после себя долгую и благодарную память в сердцах всех, кто его знал. Историю
своей семьи он описал в прекрасной лиричной книге «Glimtar» («Сполохи») . Отцовская коллекция ценнейших марок, сохранённая и продолженная сыном
известна знатокам во всём мире. Но большую часть своей жизни он посвятил
лошадям. Будучи эстетом, он предпочёл всем видам конного спорта выездку -
аристократический оттенок которой доступен только людям тонкой душевной
организации. Обладая талантом добиваться лучших результатов во всём, за что
брался, Олег Агафонович приобрёл известность одного из лучших всадников
Финляндии и весьма компетентного судьи по классическим видам конного спорта. В
возрасте 33-х лет он стал членом
судейской комиссии по конному спорту на Олимпиаде в Стокгольме [Олимпиада 1956
года проходила в Мельбурге, но конные состязания были перенесены в Стокгольм по
ветеринарным соображениям – В.С. ], а позднее преподавал на
многочисленных курсах по подготовке судей. Для довершения картины можно
добавить, что мать Франсес в юности имела титул чемпиона в барьерных
скачках - сугубо мужском, офицерском виде спорта.
Отец сыграл огромную роль в формировании личности Франсес. Сам с гордостью нося
столь известную фамилию Олег Агафонович настаивал на сохранении семейных
традиций, в том числе на изучении русского языка. Двойняшек-дочерей он растил в
атмосфере требовательности к себе и к другим. «Если ты не способна делать
что-то лучше других, вообще не берись за дело.», - так говорил он Франсес. Олег
Агафонович стал для Франсес первым учителем верховой езды.
Об обстоятельствах смерти Олега Агафоновича я узнал из статьи одного филателиста. Друзей по интересам белорусский филателист Леонид Яковлевич
Миронович всегда находил без проблем. А
после того, как его адрес в середине 70-х опубликовал журнал «Советский
коллекционер», а затем и его чехословацкий филателистический журнал, на
Мироновича обрушился шквал писем из-за рубежа. Леонид Яковлевич очень
удивился, когда получил письмо от самого Олега Фаберже из Хельсинки. Завязалась
переписка, которая продолжалась более 20 лет. Последнее
письмо белорусский филателист получил в
Бобруйске уже после
смерти Олега Фаберже.
. На листке мелованной бумаги размашистым
почерком написано:
«Дорогой Леонид Миронович [
обращение имени и фамилии, без отчества – В.С.]. Олег
Агафонович скончался дома от инфаркта 5 мая 1993 года. Зима и весна были
тяжелыми, ему сделали две глазные операции, но один глаз остался слепым.
Корректирование книги «Земство» и выставка «Нордия-93» требовали
слишком больших усилий. Олег написал список друзей, которым хотел отослать
авторский экземпляр. Список не полный, но ваше имя там есть. Я послала вам
книгу через Петербург». – писала одна из дочерей Олега. Обе владели русским
языком, православные.
В альбом «Земство» вошла коллекция
земских марок, которую начинал собирать еще отец Олега Фаберже. В библиотеке
Мироновича это одна из ценнейших книг. Тираж ее всего 600 экземпляров! Еще одна
присланная из Финляндии книга — «Блестки» — рассказывает об истории знаменитой
семьи и иллюстрирована редкими фотографиями.
Каждый раз посещая тихое Ильинское (оно
же Большое) православное кладбище в Хельсинки, я кладу цветы на семейную могилу
Фаберже. И всякий раз поражаюсь удивительным художественным пропорциям большого
пасхального Яйца из черного габбро, увенчанного бронзовым
российским гербом – двуглавый орел. Не случайно, Карл
Фаберже в 1916 году просил Министерство Императорского двора оставить за его
потомками право использовать Государственный герб, пока жив последний из его сыновей.
Евгений Карлович Фаберже (1874 – 1960) незадолго перед кончиной, в 1858 г.
передал это право своему племяннику Федору Агафоновича, отцу незабвенной
Татьяны Федоровны Фаберже, сохранившей семейный архив всю свою жизнь
посвятившую изучению истории великой фирмы. Сам Агафон Карлович со
своим шестым сыном Олегом теперь покоятся под семью российского герба на
православном кладбище. Памятник символичен. История Фаберже не заканчивается.
Российские ювелиры достойно продолжают и развивают традиции великой
фирмы.
