Архив Валентина Скурлова: июля 2026

На выставке «Великий Фаберже» в Елагиноостровском дворце (март – сентябрь 1989 года) я познкомился с двумя немолодыми филателистами, братьями Старицкими.

Речь идёт о Юрии Григорьевиче Старицком (1913–2007) — геологе-металлогенисте, докторе геолого-минералогических наук и заслуженном деятеле науки России (янв. 1990). главное из его биографии и научного вклада:

· После школы поступил в Ленинградский горный институт, но учёбу прервала война. В начале Великой Отечественной войны он добровольцем ушёл на фронт, однако из-за ранения вернулся в Ленинград. Всю блокаду работал начальником цеха на производстве боеприпасов — это производство организовали прямо в Горном институте. После снятия блокады вернулся к учёбе и окончил институт.

· На протяжении всей жизни занимался проблемами геологического и металлогенического картирования.

· С 1955 года и до конца жизни работал в Институте Карпинского.

· Среди ключевых достижений: при составлении металлогенической карты СССР он выделил зоны, где позже обнаружили Харамайское и Тычанское кимберлитовые поля.

· Старицкий Владимир Григорьевич Старицкий Владимир Григорьевич (1915-1992) – научный работник, Политехнический институт, МСпо альпинизму – 1949, будучи студентом, организует горнолыжную секцию ин-та. Старицкий Владимир Григорьевич - мастер спорта по альпинизму (1949), мастер спорта по прыжкам с трамплина (1939) , руководитель ленинградской школы скалолазания. Покоритель Памира. Март 1958 г. Чемпион Ленинграда по скалолазанию – восхождение на Памир, по инициативе ректора ЛГУ А. Д. Александрова, мастера спорта по альпинизму.

· 5/17 декабря 1883 г. двенадцать коллекционеров - членов Дрезденского международного филателистического общества - собрались в ресторане Лейнера (Невский проспект, 18) на учредительное собрание.

· Присутствующих информировали о том, что петербургский градоначальник положительно отнесся к намерению коллекционеров объединиться для занятий филателией, но при условии обязательно вещать местную полицию обо всех заседаниях. Так появилась «Санкт-Петербургская секция Дрезденского международного филателистического общества». Председателем был выбран Владимир Васильевич Сабанин, а секретарем - Федор Львович Брейтфус. Собрания проходили в ресторане Лейнера два раза в месяц - в первый и третий вторники. Среди первых российских филателистов: воздухоплаватель А. М. Кованько, директор банка Ф. К. Нотгафт, потомственный почетный гражданин Г.Р. Кирхнер. Позже в секцию вступили ювелир А.К. Фаберже и архитектор К. К. Шмидт. Почетным членом секции был великий князь Алексей Михайлович, младший сын великого князя Михаила Николаевича, двоюродный дядя Николая II.

· В марте 1910 г. секция была реорганизована в Российское общество филателистов в Санкт-Петербурге. Председателем общества был выбран К.К. Шмидт, товарищем председателя - Г.Р. Кирхнер, секретарем - Л.Л. Брейтфус, казначеем - А.В. Рябов.

Борис ФИРСОВ

Ленинградские коллекционеры как культурно-исторический феномен

Опубликовано в журнале Неприкосновенный запас, номер 2, 2009

«Вся культура делается рефлексом цели» (Иван Павлов)

Начну с прописки слов «коллекционирование», «коллекция», «коллекционер» в культурно-антропологическом контексте, сославшись на авторитет русского физиолога, академика Павлова, который настолько заинтересовался собирательством, что посвятил этому феномену значительную часть своего доклада «Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности», прочитанного на съезде по экспериментальной педагогике (1916). Человек учился собирательству и собирал еще тогда, когда учился обращению с огнем. Человек собирал все. Отсюда коллекционерство является самой типичной, чистой, самой распространенной из всех форм поведения, связанной с обнаружением «рефлекса цели», — основной формой жизненной энергии каждого из нас.

«Жизнь того красна и сильна, кто всю свою жизнь стремится к постоянно достигаемой, но никогда не достижимой цели. Вся жизнь, все ее улучшение, вся культура делаются рефлексом цели, делаются только людьми, стремящимися к той или иной поставленной ими себе в жизни цели»[2].

Собирательство требует от человека максимальной концентрации его способностей и, прежде всего, принесения себя целиком в жертву этому занятию. «Больше, чем сделал, сделать не могу!» — сказал Цицерон. Недаром записки, воспоминания и мемуары коллекционеров всегда имеют предметы собирательства в качестве главных персонажей своих повествований. Книгу, к примеру, персонифицируют и даже обожествляют, представляют как нечто священное. Правда, книга может быть капиталом, но тогда ее собиратель не книжник. Собирателем не будет тот, кому книги нужны для работы, кто пишет новые книги. Книголюб — случай, когда на свете ничего нет, кроме любви к книге, книга для него — вся жизнь. Остальное — семья, к примеру, — может оказаться не главным. Без максимализма чувства, эмоций и намерений коллекционером не станешь…

Титаны коллекционирования

Мне посчастливилось в молодые годы неоднократно совершать путешествия в мир ленинградских коллекционеров. Хозяева этого мира были радушны, открыты и, самое главное, с нескрываемым удовольствием, безбоязненно показывали свои сокровища. Затворников я не встречал. Наверное, коллекционеру нужен заинтересованный, неравнодушный к собирательству «посетитель», «гость», «зритель», «слушатель», способный восхититься результатами кропотливого и многолетнего собирательского труда, выразить удивление перед явленным чудом — собранием раритетов, редкостных находок, перед небывалой удачей и глубиной культурной памяти хозяина раритетов.

Упорство и непрерывность» — Сергей Петрович Варшавский (1906—1980)

Почерк коллекционера Сергея Варшавского определен его интересом к проблемам связи культуры и общества, роли искусства в социальной жизни. Еще в 1940 году под влиянием этого интереса — и примера жены (она с 1930-х годов работала в культурно-просветительском отделе Эрмитажа) — Варшавский в соавторстве с Б. Рестом (литературный псевдоним писателя Юлия Реста) написал книгу об истории Эрмитажа, основанную на малоизвестных архивных материалах. Вслед за этой книгой они начали работать над историей Русского музея, но всему помешала война. Варшавский был военным корреспондентом в Севастополе и на Северном флоте. В 1965 году вышла в свет книга «Подвиг Эрмитажа» (наибольшая литературная удача Варшавского и Реста), в которой была воспета героическая деятельность сотрудников, спасавших сокровища музея в годы войны. Затем последовали книги о дореволюционном Эрмитаже и первых годах его советской истории. Наряду с литературным талантом, у Варшавского был дар к художественному коллекционированию. Вот как писал о нем директор Эрмитажа Михаил Пиотровский:

«Он был страстным, неутомимым и, можно добавить, удачливым коллекционером произведений искусства — европейской и японской графики, предметов прикладного искусства Японии и Китая. Он любил показывать свои собрания, охотно давал консультации и справки, предоставлял специалистам книги из своей уникальной библиотеки по искусству»[11].

Практики коллекционирования

Сын собирателя писал о своем отце, Сергее Варшавском:

«Все серьезное в жизни человека содержит элемент тайны: страсть, мастерство, вдохновение. Как бы далеко ни зашел рассудок, анализируя эти проявления человеческой природы, что-то (и при том, не самое ли главное?) всегда остается для него недоступным. У отца был талант собирателя. Отец был одержим собирательской страстью. Он был невероятно удачлив. Но возьмется ли кто-нибудь объяснить, почему зверь бежит на ловца?»[14]

Практика первого освоения вещи

В своих коллекциях Варшавский любил каждую вещь. Потому после покупки он так спешил к своим каталогам, ведь ему не терпелось разгадать имя незнакомца, проверить гипотезу, которая уже существовала в его уме. Ложась спать, он помещал новую вещь где-нибудь поближе к себе, даже брал ее в постель. «Как римский патриций после удачного выхода на невольничий рынок» — посмеивалась над ним жена.

Практика постижения природы вещей

Имея исключительно верный глаз, Варшавский вылавливал, к примеру, «превосходный» или «примечательный» лист, гравюру. Но, придя домой, начинал рыться в своих справочниках, пытаясь проникнуть в творческую историю гравюры, особенность техники ее исполнения, перипетии ее последующих изданий и воспроизведений. «Целенаправленное» и многократное перелистывание и чтение разных справочников и каталогов было методом познания природы и особенностей вещи. Это нельзя было назвать штудированием в общепринятом смысле, это была «жадная охота» за нужными сведениями. Оттого такими обширными были его «справочные богатства», его справочно-искусствоведческая библиотека, которую он пополнял с не меньшим рвением, чем сами коллекции. Этой библиотекой пользовался обширный круг специалистов — искусствоведы, историки мебели, костюма. Его интересовала не столько наука об искусстве, сколько публицистика на его почве — мысли творцов художественных произведений, отклики просвещенных современников, впечатления публики, реакции властей и многое другое, что составляет область социального функционирования искусства.

Две основных практики собирательства Варшавского

1) Его привлекала изначально двойственная природа произведений народного искусства — их принадлежность к «нижнему» миру обиходных вещей и «верхнему» миру духовной культуры, их способность одновременно служить человеку и возбуждать в нем чувство прекрасного.

«Он восхищался выдумкой, мастерством, бесконечным терпением и неожиданным мастерством умельцев, делавших вещи, их стремлением и способностью одухотворять предметы обыденного назначения»[15].

2) Среди неприкладных видов искусства Варшавский выделял графику и эстамп. Первое место отводилось японской ксилографии. Старые европейские мастера были представлены в его собрании случайными образцами. Из художников XVII века он увлеченно собирал Калло. «Он боготворил Гойю и сумел разыскать все его знаменитые сюиты, хотя и в поздних изданиях»[16]. Однако основу коллекции составила французская графика XIX века, работы Домье, в творчестве которого слилось воедино все, что Варшавский ценил во французской политической и бытовой карикатуре. Ему был близок антибуржуазный пафос французских художников-карикатуристов.

Стили повседневной жизни коллекционеров

Каждое утро, без пяти минут одиннадцать, с точностью человека, являющегося на службу, Сергей Варшавский в числе нескольких завсегдатаев стоял на ступеньках антикварного магазина на Невском. (Приходил он сюда с Литейного — букинистические магазины тогда открывались на час раньше.) Пристальный обзор новых поступлений, обмен приветствиями, немножко балагурства, иногда — покупка. Соломон Шустер рассказывал, как входили в букинистический магазин собиратели книг. Варшавский буквально «вплывал», сам Шустер, будучи моложе всех остальных, старался всегда без очереди юркнуть и пробраться вперед, чтобы встать первым у прилавка. Моисей Лесман влетал в магазин с тяжелым портфелем в руках, который обычно перевешивал его. Лишь Сергей Марков спокойно и неторопливо шел позади всей компании, он-то знал, что Иван (речь об одном из самых знаменитых букинистов Ленинграда — Иване Наумове) и так все лучшее оставит ему.

Около 1970 года маршрут многих коллекционеров удлинился. На Садовой открыли второй антиквариат «Бронза». В тридцать—сорок минут двенадцатого Варшавский уже был у его дверей. Добрый знакомый отца, собиратель старины Б. Черняк (многие годы прослуживший главным инженером Эрмитажа), умер от мгновенного сердечного приступа на переходе между этими двумя магазинами.

Покупки, разумеется, случались не всегда. Если, однако, допустить, что эти ежедневные визиты давали результат хотя бы десять раз в месяц, то за вычетом двухмесячного пребывания Варшавского вне города это означало бы около сотни приобретений в год. Таков эффект педантизма и дисциплины — «упорства и непрерывности»[17].

Возвращаясь к триаде (по Лесману) условий удачного собирательства, скажу несколько слов о деньгах. Свободных денег, а тем более капиталов, у абсолютного большинства коллекционеров, по крайней мере, тех, кого я хорошо знал, не было. Покажу это на примере самого Лесмана. Лишние деньги, случись им появиться, шли не на сберегательную книжку и не на приобретение необходимых в доме и семье вещей, а на покупку книг, рукописей и архивов. Здесь Лесману повезло: и первая, и вторая его жена понимали страсть книжника и никогда не упрекали его в ненужных тратах денег или времени. Для срочной покупки существовали два постоянных источника — отрез на костюм и отцовские часы. Он относил их в ломбард, оставлял в заклад. Если нужна была сумма покрупнее, деньги одалживали друзья. Уговорить его купить или сшить новый костюм или пальто было невозможно. Однако все это не мешало ему выглядеть небрежно-элегантно, неизменно в галстуке и белоснежной сорочке. Даже старая шуба, пошитая на «хорях» (из меха хорька), которую носил еще его отец, выглядела на нем едва ли не роскошно. Эту шубу знал весь книжный Невский [18].

[1]Бокариус М. Моисей Семенович Лесман // Невский библиофил. 2004. № 9. C. 79.

[2] Цит. по: Тагрин Н.С. Мир в открытках. М., 1978. С. 11—12.

[3]Фирсов Б.М. Разномыслие в СССР. 1940—1960-е годы. История, теория и практики. СПб., 2008. С. 406—409.

[4]Бокариус М. Указ. соч. С. 70—71.

[5]Князева Н.Г. Рядом с веком. К 95-летию со дня рождения М.С. Лесмана // Невский библиофил. 1998. № 3. С. 89—90.

[6] Там же.

[7] Книги и рукописи в собрании М.С. Лесмана. Аннотированный каталог. Публикации. М., 1989; Князева Н.Г.Каждый день и всю жизнь… // Книги и рукописи в собрании М.С. Лесмана. С. 3—17; она же. «Звук шагов, которых нету…» Моисей Семенович Лесман, человек и библиофил // Библиофилы России. Альманах. Т. 3. 2006. С. 180—219.

[8]Тагрин Н.С. Мир в открытках. М.: Изобразительное искусство, 1978.

[9]Шустер С. Профессия — коллекционер. СПб., 2005.

[10]Семенова Н., Васильев А. Последний из знатоков // Шустер С. Указ. соч. С. 6—11.

[11]Варшавский Ю.С. Радостный труд коллекционера. Из заметок об отце // Панорама искусств. 1988. № 11. С. 350.

[12] Собрание С.Л. Маркова. СПб., 2007.

[13] Там же. С. 21.

[14]Варшавский Ю.С. Указ. соч. С. 358.

[15] Там же.

[16] Там же.

[17] Там же. С. 357.

[18]Князева Н.Г. Рядом с веком. С. 89—93.

Архив Валентина Скурлова

Темы

Постоянные читатели

Архив блога

Обо мне

воскресенье, 5 июля 2026 г.

Фирма Фаберже в 1896 года. Подарок Императору от Калмыков.

Владимир Старицкий, альпинист

В ГОСТЯХ У ГЕНИЯ МИНИАТЮРЫ: ЖИТЕЛИ ЧЕРДАКЛОВ И Г. УЛЬЯНОВСКА ОТКРЫЛИ ДЛЯ СЕБЯ МИР ЗУЕВА.

ИЗ АРХИВА ПРАВНУЧКИ ПРИДВОРНОГО ЮВЕЛИРА Т.Ф.ФАБЕРЖЕ. ХАРАКТЕРИСТИКА ВАСИЛИЯ ЗУЕВА