Клиенты Фаберже

Клиенты Фаберже

Среди английской клиентуры: леди Зия Вернер, внучка Пушкина, хорошая знакомая Евгения Карловича.

Мне: посмотреть Франца Лютигера в Петербурге. Габсбург пишет, что Лютигер был послан вместе с Фредманом – Клюзелем  из Петербурга, и тайно работали в Сандригаме. Король Эдуард VII Бэйнбриджу: Нам не нужны дубликаты. Королева Мэри, жена принца Уэльского, составила свое мнение о вещах Фаберже (об объект де, арт, «обжедар»): У всех вещей Фаберже есть одно общее – все они дают глубокое удовлетворение» (по Бэйнбриджу). Вслед за августейшими особами потянулась вся элита. То же в России. Мария Федоровна питала чувства к Фаберже («Он несравненный гений!»  - императрица лишь на год моложе Карла Густавовича – шерше ля фам). Николай  II придерживался вкусов отца и матери – и продолжал сочувствовать Фаберже.

Матильда Кшесинская  покупала вещи только от Фаберже. Также и Анна Павлова.

 

                           Мемуары княгини  Екатерины Мещерской.

 

Журнал «Новый мир», № 4, 1988.

 

С. 201: В своей жизни я 13 раз сидела в тюрьме и у нас было 23 обыска.

Отец Екатерины Мещерской, родившийся еще при Александре I, умер 22 дек. 1903 года, а в начале апр. 1904 года родилась Екатерина Мещерская. Мать Екатерины была моложе мужа на 48 лет. Она родом из Литвы (поляки), имеют графский титул, в их гербе лента короля Гедимина.

с.204: Революция… Меньше всего к ней была подготовлена аристократия. В большинстве своем она не интересовалась и не занималась политикой. Конечно, знали о том, что существуют революционеры, которые время от времени бросают в кого-то бомбы. Существовало мнение, что «готовится конституция, при которой власть царя будет ограничена парламентом», - и это чувствовали все. Именно потому для таких людей «революция грянула»… Они почувствовали себя затронутыми неожиданной бурей;

стр. 205: Не было семьи, которую бы не расколола революция. Порывались многолетние, самые, казалось бы, верные и крепкие узы дружбы, рассыпалось кровное родство.

… многие из аристократов замкнулись в себе, озлобились, отгородились от всего и от всех. Они продавали на черном рынке из-под полы драгоценности, не думая, на сколько этого хватит… И несколькими годами позже, продав последнее, неряшливые, грязные, опустившиеся, они стояли в Столешниковом переулке и на прекрасном французском просили милостыню. Это зрелище было постыдным и отвратительным.

 (Инженер Забелин, у драматурга Ник. Погодина из «Кремлевских курантов» - не выдумка –В.С.).

Так обнажалось человеческое нутро.

 

КЛИЕНТЫ ФАБЕРЖЕ.

 

Стр.205:  Когда было объявлено о национализации банков, вскрытие сейфов представляло большую трудность для неопытных людей, в чье ведение эти богатства попали. По этому случаю было опубликовано обращение ко всем гржданам, имевшим свои сейфы в банках. Владельцев просили явиться, имея на руках ключи от сейфа. Говорилось также и о том, что какую-то часть из «носильной мелочи» (с цветными камнями) будут выдавать владельцам на руки. В те дни нужна была валюта, ценилось только золото, а драгоценные камни ничего не стоили.

…большинство людей в банк не пошли и ключей от своих сейфов не отдали. Моя мать была из немногих, кто подчинился и пошел.

Уже на улице здание банка было оцеплено солдатами. Пропускали только при предъявлении документов и при наличии ключей от сейфа. По всем этажам стояла вооруженная охрана, и на каждом этаже работала оперативная группа.

Национализацию золота в отделении, где находился наш сейф, возглавлял человек, одетый в форму матроса, прибывший, как говорили, из Петрограда. Никаких специалистов или ювелиров при этой операции почему-то не присутствовало. Грудь матроса украшала надетая наискось пулеметная лента, сбоку – кобура, из которой торачала потемневшая рукоять пистолета.

Стр. 206:… О ценностях он имел смутное понятие, знал главное: государству нужно золото. Между сейфами на широких столах стояли весы всех размеров. Из открытого матерью сейфа матрос прежде всего стал захватывать пригоршней и складывать на весы все изделия из золота: мужские и дамские часы, цепи к ним, портсигары, медальоны на цепочках, медали. Матрос был, очевидно осведомлен о том, что шифры придворных фрейлин были бриллиантовыми, а потому на другие чашки весов попали шифры всех фрейлин, которые были в нашем роду. Потом на третьи весы были брошены все нательные кресты, все цепочки к ним, и все обручальные кольца. Затем уже последовали именные золотые чашечки, чарки и бокалы.

…Матрос с чувством глубокого удовлетворения посмотрел на внушительные горки, которые образовались от взвешенных вещей. Затем сгреб в кучу все оставшиеся драгоценности, осыпанные камнями, и сдвинул на край стола онемевший от изумления матерью.

-Давай забирай всю эту мелочь… - Он сделал нетерпеливый жест, чтобы поскорей очистила стол, и протянул ей бумагу для подписи. Помню только, что (документ) содержал в себе цифру реквизированного у нас золота, а ниже стояла пометка, гласившая, что «мелочь с осыпью камней – носильные безделушки, - как не представляющие валютной ценности, отданы на руки гражданке Е.П. Мещерской».

(Клиенты Фаберже)

Стр.206: Особое раздражение вызвало у матроса ожерелье «Отелло». То была тонкая золотая сетка, на которой рубины скреплялись между собой маленькими жемчужинами. Все ожерелье было создано для миниатюры редчайшей красоты, изображающей Отелло, величиной не более пятнадцатикопеечной монеты. Внизу ее украшала висячая удлиненная слезой, жемчужина.

Внимательно осмотрев Отелло, матрос со злобой изрек: «Вот до чего барыни были бесстыжие! Негра на шею вешали!!!» - и, искренне сплюнув, швырнул ожерелье в кучу остальной «носильной мелочи». В числе этой «мелочи» мы получили наш фамильный мещерский бриллиант (греческий голубой воды) в двадцать квадратов. В форме ромба, в платиновой оправе, усыпанный бриллиантами, он висел на тончайшей платиновой цепочке.

С этим мещерским бриллиантом была связана следующая история. В Большом театре идет «Жизнь за царя», поет Ф.И. Шаляпин. В царской ложе присутствует сама вдовствующая императрица (мать Николая II) Мария Федоровна. В ложе бенуара № 13 (всегда нами абонируемой сидят мои родители. В тот вечер моя мать не надела никаких драгоценностей, кроме этого бриллианта на шее. В первый же антракт в ложу к родителям вошла ближайшая из Фрейлин Марии Федоровны. Очень мягко, вполголоса она попросила мою мать о любезности: снять с шеи бриллиант. В тот вечер, одеваясь в театр, императрица не надела бриллианта подобной величины. Послушная этикету, мать отстегнула цепочку и опустила мещерскую фамильную реликвию в сумочку. Родители тут же были вынуждены встать, покинуть ложу и уехать домой. Другой придворный этикет диктовал: декольтированная дама не могла появиться на вечере с обнаженной шеей без драгоценностей. Это считалось дурным тоном. Позднее этот бриллиант был у нас выкраден.

Стр.207: Наши драгоценности никому были не нужны: голод и сыпняк свирепствовали на русской земле. За пшено и картошку отдавали рояль. За подушки, за одеяла и за простыни можно было обменять у мешочников, курсировавших на поездах взад и вперед, каравай душистого украинского хлеба, но у нас ничего из этих вещей не было…  Был только небольшой сундучок с никому не нужными «побрякушками»…

Учеба в Екатерининском дворянском институте (возле Красных ворот). Наш институт назвали еще и патриотическим: только мы одни носили форму цветов национального флага: белые кофточки, красные кушаки и васильковые юбки.

Стр. 214: Приехав в Рублево, на водопроводную станцию, я, захватив наш чайник, побежала за кипятком.

Чайник наш не только привлек к себе всеобщее внимание, но и вызвал явное неодобрение.

(Клиенты Фаберже)

Чайник наш не только привлек к себе всеобщее внимание, но и вызвал всеобщее неодобрение. Мы захватили его впопыхах, когда нас выселяли, потому что другого у нас не было под руками (Очень мило: другого не было ! – В.С.). Когда-то он возглавлял тот сервиз Мещерских, который, по семейным традициям, подавали только один-единственный раз: молодоженам в первое утро после свадьбы. Причудливый, в стиле рококо, в изящных завитках, с выпуклыми фантастическими растениями и  цветами, с медальоном, по которому летели два беспечных амура, чайник таил в себе какую-то помпезность, праздничность и будил воспоминания об ушедшей роскоши, о «ничегонеделанье»…

- И где только такой чайник купили?

-Ишь, искусственный какой…

-Это кому делать неча… его и в час не вычистишь… право слово…

Я наливала кипяток. Как бы осудили меня эти люди за чайник, если бы узнали, что его и кипятить-то нельзя, потому что он из чистого серебра…

Стр.218: Мой детский браслет, подарок крестной: в золотой обруч среди тончайшей резьбы была вделана крупная персидская бирюза. Зато был талисман, я никогда его не снимала.

Стр.230:… надо понять психологическую настроенность тех лет, когда вообще ничто не ценилось, когда некому было что-либо продать и когда многие миллионеры умирали с голоду, а под подушкой у них лежали их драгоценности и царские рыжики с изображением Николая II.

Стр.239-240:  (Паспортизация Москвы). То был суровый, самый роковой год для всех «бывших», живущих в Москве. Было известно, что ни один из «бывших», тем более титулованных, не получит паспорт и не будет иметь права жительства в столице. Те, кому были предъявлены какие-либо обвинения, арестовывались заранее, а остальным предстояло получить сто первый километр от Москвы.

Сначала нас с матерью уволили с работы. Затем домоуправление вывесило наши фамилии в списках «лишенцев» нашего дома. Всего нас было трое: золотых дел мастер М. В. Кишиневский, имевший когда-то на Арбате ювелирный магазин, затем моя мать и я. (Ювелиры – «лишенцы»? –В. С.)

 

 

КЛИЕНТЫ ФАБЕРЖЕ.

 

П.А.Бурышкин  «Москва купеческая», М., Высшая школа, 1991.

 

С.252: граф Андрей Александрович Бобринский – одна из замечательнейших фигур на фоне совета съездов. Конечно, А.А. был человеком другого мира, другого прошлого, других традиций, но в Совете съездов, где он занимал место товарища председателя, он был своим человеком, как давний председатель Всероссийского общества сахарозаводчиков.  Это был человек тонкий и глубокой культуры и редкой внутренней чистоты и светлости – подлинный старый русский барин, в лучшем смысле этого слова. Мало кто пользовался таким единодушным уважением.

Стр.186-188: Павел Михайлович Рябушинский умер в 1889 году. Во главе стал старший сын, Павел Павлович, председатель Московского биржевого комитате, основал газету «Утро России» (орган прогрессивного купечества).

Владимир Павлович, был в правлении Московского банка и много занимался общественной деятельностью.

Степан Павлович, заведовал торговой частью фирмы, но больше известен как собиратель икон. Он имел одну из лучших в России коллекций и был в этом деле большим авторитетом. Иконами, вообще, многие из братьев интересовались, что, в конце концов, выдвинулось уже в эмиграции в создании общества «Икона», которым долгое время руководил инициатор его, Владимир Павлович, Об-во «Икона» много сделало для популяризации за рубежом и русской иконы, и русской иконописи.

Михаил Павлович также принимал участие в руководстве Московским банком, но его знали в Москве, как владельца нелепо парадного дома на Спиридовке, принадлежавшего раньше Савве Тимофеевичу Морозову и как мужа одной из самых призванных московских красавиц – Татьяны Фоминишной Примаковой, окончившей балетное училище, дочери капельдинера Большого театра, до этого жены поковника Комарова. Несмотря на не очень большое образование, она была одной из самых остроумных дам в Москве.

Николай Павлович, был художник, эстет, издатель «Золотого руна», владелец нашумевшей в Москве дачи в петровском парке – вилла «Черный лебедь». «Николашу» всерьез никто не принимал, но он оказался хитрей братьев, так как все состояние прожил еще на Родине и от революции не пострадал. У него были вкус и знание, и он занимался одно время антиквариатом.

Дмитрий Павлович, - известный ученый, профессор, член-корреспондент Французской Академии наук. Работал в области аэродинамики.

Стр.99: Вл. Ив. Немирович-Данченко. Из прошлого. М., 1938: «Дворянство завидовало купечеству, купечество щеголяло своим стремлением к цивилизации и культуре, купеческие жены получали свои туалеты из Парижа, ездили на «зимнюю весну» на Французскую Ривьеру и, в то же самое  время, по каким-то тайным психологическим причинам заискивали у высшего дворянства. Чем человек становится богаче, тем пышнее расцветает его тщеславие».

 

(В России европеец, в Европе Фаберже оказывается совершенно русским. Это отражает неизбывный конфликт героя со средой, всегдашнюю его обособленность и отличность – В.С.).