Расходный журнал Кассы Министерства Императорского Двора

Расходный журнал Кассы Министерства Императорского Двора. № 3, 1915 год.
РГИА, Ф.525, оп.1, (4/2831). Д.129. 
  1915 год.

27.04. Петергофская гранильная фабрика. «Эдуард», за работы, 74 руб.
27.04. Петергофская гранильная фабрика. Фаберже, за работу, 302 руб.
08.05. Капитул орденов. Будде («Эдуард» - В.С.), орденские знаки, 43535 руб.
08.05. Капитул орденов. Фаберже, по счёту, 1920 руб.
23.05. Академия художеств. Рундальцеву, в окончательную уплату, 200 руб.
26.05. Кабинет е.в. Фаберже, портсигар, 90 руб.
30.05. Капитул орденов. Будде («Эдуард» - В.С.), орденские знаки, 34119 руб. 07 коп.
12.06. Кабинет е.в. Уполн. Гл. Управления Уделов для отсылки Е.И.Выс. В.К.Марии Александровне герцогине Саксен-К.Г. из годовой суммы 6 875 ф.ст. ----- 16 418 руб.89 коп.
13.06. Кабинет е.в. Музею Императора Александра III, на окончание оборудования Этнографического отдела, 57000 руб.
19.06. Петроградское Дворцовое управление. Г. Эйлерсу, за цветы, 20 руб.
26.06. Кабинет е.в. Подпоручику Вишнякову, на оборудование Музея Александра III, 75000 руб.
30.06. Петергофская гранильная фабрика. БОЛИН, за серебряную оправу и жемчуг, 105 руб.
01.07. Капитул орденов. «Эдуард», орденские знаки, 40660 руб.
02.07. Кабинет е.в. Фаберже, 21 деревянная рамка, запонки и перстни, 1465 руб.
02.07. Кабинет е.в. Фаберже, перстень и портсигар, 1445 руб.
04.07. Капитул орденов. А. АДЛЕР, орденские знаки, 24484 руб.46 коп.
08.07. Капитул орденов. «Эдуард», орденские знаки, 36352 руб.
09.07. Академия художеств. Рундальцеву, за портрет, 400 руб.
17.07. Кабинет е.в. Рундальцеву, в окончательную уплату, 1000 руб.
29.07. Капитул орденов. «Эдуард», орденские знаки, 61455 руб.
29.07. Капитул орденов. «Эдуард», в дополнительную плату, 15871 руб. 05 коп.
01.08. Капитул орденов. «Эдуард», в ссуду, 100 000 руб.



Расходный журнал Кассы Министерства Императорского Двора. № 4, 1915 год. 
РГИА, Ф.525, оп.1 (4/2831). Д.130.
  1 9 1 5 год.
04.08. Императорский Эрмитаж. В Одессу, г. Гохману, за проданную монету, 250 руб.
18.07. Гофмаршальская часть. Г-же Е.Кудиновой (вдове лейб-казака – В.С.), содержание умершего мужа. 29 руб.21 коп.
31.07. Кабинет е.в. БОЛИН, драгоценные вещи, 2635 руб.
10.08. Капитул орденов. Фирме К.ФАБЕРЖЕ за изготовление орденов Св.Георгия, 1600 руб.
11.08. Кабинет е.в. Фаберже, за драгоценные вещи, 3559 руб.50 коп.
19.08. Кабинет е.в. Фаберже, за кулон, 750 руб.
25.08. Кабинет е.в. Фаберже,, 6 пар запонок, 1480 руб.
25.08. Кабинет е.в., портсигар, 100 руб.
28.08. Капитул орденов. «Эдуард», орденские знаки, 54452 руб. 20 коп.
28.08. Капитул орденов. «Эдуард», орденские знаки, 5262 руб.75 коп.
04.09. Капитул орденов. «Эдуард», орденские знаки, 31721 руб.
12.09. Капитул ордеов. Фабрика «Дм. Осипов», орденские знаки, 25492 руб. 50 коп.
16.09. Кабинет е.в. Фаберже, перстень, 1840 руб.
18.09. Петергофская гранильная фабрика. «Эдуард», за оправу, 126 руб.
21.09. Капитул орденов. «Эдуард», орденские знаки, 5680 руб.80 коп.
23.09. Капитул орденов. «Эдуард», орденские знаки, 74414 руб.50 коп.
23.09. Петергофская гранильная фабрика. Бр.ГРАЧЁВЫ, за монтировку вазы, 80 руб.
23.09. Петергофская гранильная фабрика, за монтировку, 115 руб.
29.09. Петергофская гранильная фабрика. А. Котлеру, за алмаз, 522 руб. 50 коп.

Предположительный Список членов Отдела драгоценных камней и поделочных материалов Комиссии по изучению производительных сил России

Предположительный Список членов Отдела драгоценных камней и поделочных материалов Комиссии по изучению производительных сил России (КЕПС) Академии наук.
Архив СПб Отделения Российской Академии наук. Фонд 132, оп.2, д.4.

КОММЕНТАРИЙ. 
  Список даёт представление о специалистах по камню, по состоянию на 1918 год в Петрограде. Всего 45 человек. Предположительно Список составлен академиком А.Е.Ферсманом. Указаны домашние адреса или (адреса контор или учреждений) членов Отдела. Список дополнен нами информацией из справочников «Весь Петербург» и «Весь Петроград».
  С П И С О К.
Лист 97:

1. АЗАНЧЕЕВ Юрий Дмитриевич. П.С., Б.Зеленина, 9, кв.103.
Действительный статский советник, горный инженер, член Горного учебного комитета и Горного совета.
2. БИРБАУМ Франц Петрович. Контора магазина Фаберже. Морская улица, 24.
3. БОРИСОВ Пётр Алексеевич. В.О., 5 линия, 46, кв. 18. Царское село, Агрономический институт.
1916: кандидат естественных наук. Императорский Женский Педиатрический институт; профессор Психоневрологиеского института. В.О., 9 линия, 72.
4. БОГДАНОВИЧ Карл Иванович. В.О., 9 линия, 44.
1916: Действительный статский советник, горный инженер, директор Геологического комитета; член Горного совета и Горного учебного комитета.
5. ВАУЛИН Пётр Кузьмич. В.О., 4 линия, 45. Зимний дворец, Детский подъезд.
1916: В.О., 4 линия, 45. Иконописная мастерская и керамическое производство.
6. ГОМИЛЕВСКИЙ Евгений Васильевич. Невский, 57, комн. 23.
1916: Коллежский советник, горный инженер. Старый Петергоф, Фабричная улица, 2, Гранильная фабрика; Петергофское Дворцовое управление.
7. ДМИТРИЕВ Александр Иванович. В.О., 2 линия, 35.
Академик архитектуры, гражданский инженер, член Строительно-Технического комитета, Институ гражданских инженеров.
8. ДОБРЫНИН Марк Иванович. Сампсониевский проспект, 8, кв. 11.
9. ЕРЁМИНА Елизавета Владимировна.
10. ИВАНОВ Дмитрий Львович. Удельная, Осиновый проспект.
Геолог, горный инженер, Геологический комитет.
11. ИВАНОВ Семён Петрович. Каменноостровский проспект, 27.
  Потомственный дворянин, архитектор-художник.
12. ИОССА Владимир Александрович. В.О., Кубанский пер., 1, кв.13.
13. ЗАВАРИЦКИЙ Александр Николаевич. В.О., 12 линия, 44, кв.10.
Надворный инженер, горный инженер. Геологический комитет.
14. КАПЛУНОВСКИЙ-УМАНОВ Владимир Васильевич. Крестовский остров, Вязовая аллея, 7.
Помощник делопроизводителя Кабинета ЕИВ.
15. КАРПИНСКИЙ Алексей Петрович. В.О., Николаевская набережная, 1.
16. КОЗЛОВ. Владимирский проспект, 18.
17. КРЫЖАНОВСКИЙ Владимир Ильич.
Геслеровский переулок, 29. Старший учёный хранитель Геологического и Минералогического музея ИАН.
18. КАЧАЛОВ Николай Николаевич. Знаменская улица, 6. Горный инженер, старший техник Императорского Фарфорового и Стеклянного заводов.
19. КОШКО Владимир Степанович. Мойка, 55, кв.2 (в Екатеринбурге).
  1916: Действительный статский советник. В.О., 12 линия, 7.
20. КУПЕРЕР Август Эрнестович. Николаевская улица, 45.
21. ЛЕВИНСОН-ЛЕССИНГ Франц Юльевич.
Действительный статский советник, заслуженный профессор Политехнического института, председатель Зауральского горно-промышленного общества.
22. ЛЯЛЕВИЧ Марианн Станиславович. Пантелеймоновская улица, 7.
23. МАРСЕРУ Павел Петрович. Б. Конюшенная улица, 29, кв. 19.
24. МАТВЕЕВ Александр Терентьевич. В.О., 18 линия, 7. Заведующий художественной частью Петергофской Гранильной фабрики, художник-скульптор.
25. МИРОНОВ Владимир Алекс. Геологический комитет.
26. МАТВЕЕВ Константин Константинович. В.О., Тучков переулок, 18, кв.6.
27. МОСТОВЕНКО Василий Васильевич. Гатчина, Багаутовская улица, 24.
28. ОРЛОВ Владимир Георгиевич (Егорович). Петергоф, Фабричная улица, 2.
Художник прикладного искусства.1913: Фабричная улица, 9, старший мастер Петерговской Гранильной фабрики.
29. ПОЛЕЩУК Александр Артемьевич. В.О.. 4 линия, 5.
Статский советник, академик архитектуры. ВХУ. Контролёр при Св.Синоде
30. ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ Павел Иванович. В.О., 8 линия, 21, кв.22.
Статский советник, горный инженер. Геологический комитет.
31. РОМАНОВСКИЙ Евгений Осипович. Садовая улица, 83. кв.6.
Надворный советник. Фонтанка, 100.
32. РОССИЕНСКАЯ Рашель Борисовна. Невский проспект, 88, кв. 236.
33. РУПИНИ. Пушкинская улица, 11. Ювелирный магазин Рупини.
34. СИМОНОВ Василий Львович. Академия художеств, председатель Союза скульпторов.
35. ТАЛЕПОРОВСКИЙ Владимир Николаевич. Б.Разночинная улица.
36. ТЕРНЕ Андрей Михайлович. В.О., 7 линия, 26 (на Кавказе).
37. ТИМОФЕЕВ В.М. 16 линия, 25, кв.39.
38. ТРОЙНИЦКИЙ Сергей Николаевич. Миллионная улица, 30.
39. ФАБЕРЖЕ Агафон Карлович. Кантора магазина Фаберже. Морская улица, 24.
40. ФИЛОТЕЙ Яков Иванович. Троицкая улица, 4. Озерки, Георгиевская улица, 7-б.
41. ФОМИН Иван Александрович. В.О., Кадетская линия, 29.
42. ЧЕХОНИН Сергей Васильевич. В.О., 12 линия, 43, кв. 3. Художник, занимается прикладными и кустарными делами в Министерстве земледелия.
43. ЩУКО Владимир Алекс.. Каменноостровский проспект, 65.
44. ЯМПОЛЬСКИЙ Иван Платонович. Морская улица, 42 (служебный адрес).
45. ЯХОНТОВ Николай Петрович. П.С.. М.Посадская улица, 19, кв.36.

О несостоявшемся приобретении коллекции коллекции эмалей Звенигородского

 В.В.Скурлов, историк ювелирного искусства.

О несостоявшемся приобретении коллекции эмалей Звенигородского. 1909 год.

Сообщение является продолжением темы, поднятой на семинаре в 2001 году искусствоведом из Грузии Натэллой Г.Беручашвили «Об истории перегородчатых эмалей из коллекции М.П.Боткина в Государственном музее искусств Грузии" и базируется на архивных документах, обнаруженных в Российском государственном историческом архиве..

12 января 1909 ода жена тайного советника Н. В. Мясоедова-Иванова, рожденная Звенигородская, обратилась с ходатайством к министру императорского двора с предложением о приобретении у нее для какого либо государственного хранилища известную коллекцию древне-византийских и древне-русских эмалей, собранную ее братом действительным статским советником А.В.Звенигородским. 
Его Величество повелел рассмотреть сей вопрос Совету Министров. Делом занимался премьер П.А.Столыпин. Была образована особая комиссия из знатоков византийских эмалей для обсуждения вопросов, относящихся к покупке коллекции, в состав которой вошли:
академик живописи, тайный советник М.П.Боткин,
академик Императорской академии наук, тайный советник Н.П.Кондаков, 
директор СПб Археологического института, тайный советник Н.В.Покровский и
хранитель Императорского Эрмитажа, коллежский ассесор Я.И.Смирнов.
Впоследствии в состав комиссии были приглашены еще член Императорской Археологической комиссии магистр Б.В.Фармаковский и сверхштатный член той же комиссии, член Государственного совета Б.И.Ханенко. Комиссию возглавил председатель Императорской Археологической комиссии, гофмейстер, граф А. Бобринский.
Комиссия провела два заседания, 9 мая 1909 года и 19 мая 1910 года.
  З А С Е Д А Н И Е 19 мая 1909 года.

  Граф Бобринский отметил, что Мясоедова-Иванова не желает сделать никакой скидки с 400 тыс. руб., о чем и заявила ему, гр. Бобринскому, при личном с нею объяснении.
  Н.П.Кондаков указал на необходимость выяснить точный состав коллекции сравнительно с тем, какой им и А.В.Звенигородским издан в известной книге о византийских эмалях. (Предметы, в количестве 43, подробно описаны и точно воспроизведены в знаменитом сочинении Н.П.Кондакова «Византийские эмали, собрание Звенигородского», 1892 год; роскошное издание на русском, французском и немецком языках было разослано всем коронованным особам и в главнейшие европейские музеи – В.С.)
  М.П.Боткин сообщил, что в коллекции нет следующих вещей: большого образа Богоматери, Распятия, св. Феодора и одного из венчиков (грузинской работы), каковые предметы им, Боткиным, куплены при жизни А.В.Звенигородского.
  Н.П.Кондаков находил запрошенную сумму (400 тыс. руб.) до невероятия преувеличенною и полагал, что ее следует уменьшить в 4 или даже в 5 раз, тем более, что А.В.Звенигородский платил за каждый медальон по 1 тыс. руб. Из предметов коллекции наибольшую ценность, до 10 тыс. руб., представляет византийский венчик - "уника". далее следуют русские эмали и, наконец, остальные. которые следует ценить не свыше 5 - 3 тыс. руб. каждая. Однако самым главным препятствием к высокой оценке предметов служит то, что большинство их - как и эмали других русских коллекций (каких других? Боткина ? – В.С.) – сплошь краденые, и, строго говоря, должны быть возвращены теперешними обладателями их первоначальным владельцам – кавказским церквам и монастырям. При составлении и издании им, Кондаковым, в 1889 г., по высочайшему повелению за счет Кабинета его величества, описи древностей в означенных церквах и монастырях, выяснилась непростительная ошибка со стороны местного духовенства, разрешившего дворянину Сабин-Гусу заменять старинные оклады, с целью обновления ризниц; но, в виду отказа экзарха Грузии предъявить ему, Кондакову, официальную переписку по этому делу, пришлось тогда ограничиться лишь кратким рапортом министру императорского двора. Во всяком случае, если будет сделана попытка продать за границей предметы из коллекции Звенигородского и им подобные (какие ? – В.С.), то он почтет долгом опубликовать, что вещи - похищенные, и укажет их истинное происхождение.
  М.П.Боткин не согласился с мнением Н.П.Кондакова о наибольшей ценности в коллекции – эмалей русских и полагал, что византийские важнее.
  Н.П.Кондаков согласился с М.П.Боткиным, что иные византийские эмали – лимбургские и на окладе Мстиславова эвангелия, как старшие по древности и лучшие по работе, могут цениться выше русских, но византийские эмали а коллекции Звенигородского, относящиеся к XII в., не так важны в историческом отношении и ремесленны по исполнению.
  Я.И.Смирнов предложил вопрос, какую следует занять позицию в том случае, когда похищенные из кавказских монастырей и церквей эмали будут поступать в продажу не за границей, а внутри России, то есть в частности в данном случае с Мясоедовой-Ивановой ?
  Н.П.Кондаков считал, что раз дело с покупкой у нее коллекции налажено, то желательно, чтоб таковая состоялась, и весь вопрос заключается в подходящей цене.
  Я.И.Смирнов указал на возможность доказать продавцам по старым фотографиям, что некоторые вещи принадлежат к числу снятых с икон (кроме венчика «уника»).
  М.П.Боткин, не возлагая надежд на такой способ воздействия, ибо в деле продажи за границу киевским торговцем Золотницким клада киевских эмалей 1906 года (магазин в Нью-Йорке, принадлежит наследникам Золотницкого и называется «Из Старой России» - название знаменательное – В.С.) он не помог, со своей стороны отметил, что коллекция Звенигородского была заложена Зелигману в Лондоне всего лишь за 100 тыс. франков (38 тыс. руб.), так что скачок в 400 тыс. руб. ничем не мотивирован.
  Граф А.А.Бобринский предложил повысить оценку коллекции до 150 тыс. руб.
  Н.П.Кондаков отметил, что предполагаемый покупатель, главнейший коллекционер нашего времени Пирпонт Морган. Приобретает пока не эмали, а другие вещи, и потому незаметно, чтобы цена на эмали ныне возвышалась.
  Я.И.Смирнов указал на необходимость беречь казенные суммы и игнорировать любительские цены, так как в погоне за определенными экземплярами любители иногда готовы заплатить, что угодно, лишь бы стать обладателями их.
  М.П.Боткин обратил внимание на то, что приводимая Мясоедовой-Ивановой сумма 800 тыс. руб. была предложена А.В.Звенигородскому именно от Моргана. Относительно цены, по которой эмали были куплены, А.В.Звенигородский говорил ему, Боткину, что они обошлись по 1,5 - 2 тыс. руб. каждая.
  Я.И.Смирнов за лучшие образки считал бы возможным заплатить вдвое больше, то есть по 3 тыс. руб., а за все пятнадцать – 45 тыс. руб., набавив еще немного за все остальное.
  Н.П.Кондаков, возвращаясь к вопросу о происхождении эмалей, высказал мнение, что большой образ Богоматери. Купленный из коллекции А.В.Звенигородского М.П.Боткиным, как показывают новейшие научные наблюдения. Есть подлинная чтимая Хахульская икона, а находящаяся в Гелатском монастыре – позднее подражание.
  М.П.Боткин выразил сомнение относительно догадки Н.П.Кондакова, но подтвердил, что по словам графини П.Сю.Уваровой, подлинную Хахульскую икону она нашла в одном из монастырей Грузии, а не в Гелатском: таким образом принадлежая ему Богоматери возврату в Гелати не подлежит.
  Граф А.А.Бобринский выразил со своей стороны желание вернуть по принадлежности купленные им около 25 лет тому назад (1884 год - В.С.) у неизвестных лиц эмали с грузинскими подписями, если на месте будет обеспечено для них безопасное хранение.
  Н.В.Покровский напомнил, что, когда Богоматерь была выставлена М.П.Боткиным для всеобщего обозрения на одной из выставок, то единогласно она была признана одним из величайших произведений христианского искусства.
  Я.И.Смирнов возбудил попутно вопрос и необходимости приобретения в государственную собственность еще одну замечательную коллекцию византийских эмалей – Балашова.
  М.П.Боткин сообщил, что Балашов уже завещал ее музею Императорского Общества поощрения художеств. Эмали Балашова также были увезены с Кавказа (из Кутаиса) графом Левашовым.
  Собранием единогласно приняты следующие пункты:
1) Коллекция эмалей. Предлагаемая к приобретению Мясоедовой-Ивановой, есть в значительно степени достояние православных церквей и монастырей Кавказа, и, как таковое, не подлежит продаже за границу;
2) Приобретение коллекции в собственность Императорского российского Правительства следует признать крайне желательным;
3) Цена коллекции ни в коем случае не ниже 75 тыс. руб., однако, во внимание к особым обстоятельствам (невыгодный заклад, редкость предметов такого рода в продаже и в музеях) за нее могла бы быть уплачена значительно большая сумма, но не более 150 тыс. руб.  
  Н.П. Кондаков нашел желательным не поднимать цены выше 100 тыс. руб., а Я.И.Смирнов полагал и эту цифру слишком высокой.  


  З А С Е Д А Н И Е 19 мая 1910 года.
 
Б.И.Ханенко пожелал знать, как давно эмали Звенигородского ушли из кавказских церквей и монастырей.
Н.П.Кондаков сообщил, что преступная деятельность Сабин-Гуса на Кавказе относится к первой половине 80-х годов.
Б.И.Ханенко находил, что и в настоящее время было бы возможно возбуждение против него (Сабин-Гуса – В.С.) уголовного преследования.
Н.П.Кондаков отметил, что Экзархат по-видимому разрешил Сабин-Гусу забрать басменный лом ризниц, а тот забирал местные иконы в храмах, ставя взамен новые малоценные и т.п.
М.П.Боткин указал, что в виденной А.В.Звенигородским у Сабин-Гуса бумаге от Экзархата значилось следующее: "Вы имеет возобновить иконы, новыми заменить и таким образом привести в порядок нашу ризницу".
Н.П.Кондаков, возражая М.П.Боткину, отметил, что Экзарх Грузии высокопреосвященный Палладий в 1889 г. лично ему сказал: «Я разрешил Сабин-Гусу брать старый лом», но копии бумаги, данной Сабин-Гусу, все таки не показал. Характерно, что, выломав иконы, Сабин-Гусу иногда, например, в Шемокмеди приходилось спасаться на лошади.
Я.И.Смирнов сообщил, что наступающим летом он будет в Тифлисе и выразил согласие навести справки в архиве Грузинской синодальной конторы (См. фонд Я.И.Смирнова в Архиве Эрмитажа – В.С.).
Делопроизводитель А.С.Раевский доложил архивную справку, что во исполнение всеподданнейшего доклада министра императорского двора 26 октября 1889 года им отдано было распоряжение преследовать Сабин-Гуса судом, и что таковое осталось неисполненным, а посему 12 января 1894 г. министром было приказано против САбин-Гуса, по силе п.2 ст.158 Улож.Наказ. и п.2 ст.16 Уст.Угол. Суд., преследования не возбуждать.
Б.И.Ханенко и Я.И.Смирнов, в виду этой справки, полагали возможным признать легальность владения кавказскими эмалями их теперешних собственников.
М.П.Боткин отметил, что «серебряный лом» брался Сабин-Гусом из церквей – кроме, может быть, редких случаев – при свидетелях, а потому его нельзя считать виноватым за то, что невежество прежних хранителей древних предметов не понимало, насколько они будут ценны для музеев.
Я.И.Смирнов, в дополнение к своей прошлогодней оценке, сообщил, что расценка поступающих в продажу номеров – в сумме 56,4 тыс. руб.
Собрание приняло следующую резолюцию:
1) Приобретение коллекции в собственность государства признается желательным
2) Наивысшей ценой должно признать 150 тыс. руб.
3) Коллекции упускать не следует, но необходимо принять все меры к тому, чтобы приобретение ее обошлось ниже этой цены.

Добавления: по п.2 «Я.И.Смирновым цена коллекции признается равной 56 400 руб., а Н.П.Кондаковым – 100 тыс. руб.
По п.3, согласно предложению М.П.Кондакова – «до уплаты денег Мясоедовой-Ивановой, коллекция имеет быть выписана в г.С.-Петербург, проверена комиссией из ученых специалистов по эмалям и лишь тогда принята».
Подписал: Председатель Граф А.Бобринский.

КОММЕНТАРИЙ.

Коллекцию Звенигородского все-таки приобрел П.Морган и передал ее в музей Метрополитен (Нью-Йорк). Эмали из этой коллекции – национальное достояние Грузии. В коллекции Метрополитен музея находятся эмали, добытые Сабин-Гусом обманным путем. Реликвии кавказских церквей и монастырей, от Сабин-Гуса, имеются и в других частных коллекциях: М.П.Боткина, Балашова, А.А.Бобринского. 
Сабин-Гус организовал производство в 1891-1907 гг. подделок византийской эмали, с помощью эмальера Попова из фирмы Фаберже. Эти подделки вошли в состав коллекции Боткина, что было обнаружено в 1916 году главным мастером фирмы Фаберже Ф.П.Бирбаумом. Подделки от Сабин-Гуса до сих пор встречаются на антикварном рынке.
Исследование «наследия» г-на Сабин-Гуса следует продолжить. 

О КИТАЙСКОМ КАМНЕРЕЗНОМ ИСКУССТВЕ.

Франц Бирбаум.

  В русском народном искусстве можно найти немало следов китайского влияния. Тем более кажется страннымЮ, что китайское камнерезное искусство совершенно не повлияло на камнерезное производство Урала. Объясняется это, впрочем, тем, что производство Урала насаждалось придворным ведомством, которое в делах искусства всецело подражало Западу и признавало исключительно западный стиль. Такое направление оно давало и производству на гранильных фабриках, а отсюда западные образцы проникали в кустарную промышленность.
  Китайское искусство ещё мало изучено, но произведения его, к какой бы отрасли они не относились, неизменно носят отпечаток высокой художественной культуры. Свободная композиция, любовная законченность произведений, свежесть, смелось колорита – всё это качества, которых часто недостаёт нашему немного анемичному искусству. Качества эти встречаются и в произведениях китайских камнерезов. В то время как мы стараемся исключительно извлечь из ценного камня максимум блеска и игры и рассматриваем его лишь как часть ювелирного произведения, китаец предпочитает дать оконченное произведение, извлекая из него определённый художественный мотив. Для этого он часто пользуется теми аномалиями, случайными пятнами, которые мы считаем недостатками камня. Насколько такое отношение к камню достойно быть названным художественно-культурным, излишне говорить… Вещи, изготовленные китайцами из твёрдых пород камня, довольно разнообразны: вазы, сосуды, флаконы, коробки, браслеты, цветы, амулеты и т.д. Для ваз употребляется почти исключительно жад (нефрит) белый и зелёный, разных оттенков; во-первых, потому, что жад встречается в кусках значительных размеров; во-вторых, его прочность позволяет камнерезу показать всё свое искусство, как мы это сейчас увидим. Вазы очень часто снабжены свободными кольцами в виде ручек и даже целыми цепями из того же куска камня, как и ваза. Можно себе представить, сколько труда, умения и терпения вложено в такую работу. Впрочем из образа китайских изделий видно, что эти чудеса техники не являются идеалом производства. Напротив, мы очень часто встречаем вазы, простые по форме, с линейной орнаментацией; всё в них просто, даже строго, но гармоническая связь орнамента с формою, законченность исполнения – не поддаётся описанию. Камень доведён до предельной тонкости, просвечивает. На первый взгляд, такое утоньшение камня ничем не оправдывается, но всё это только на первый взгляд. Ударьте слегка пальцами по этой вазе, и раздастся звук гармонии, который не имеет себе равного. Нет никакого сомнения, что достижение этого звука входило в задачу мастера.
  Флаконы изготовляются из разных камней, но чаще всего встречаются жад, корналин, горный хрусталь.. Набираются куски с цветными пятнами. Форма и расположение этих пятен дают повод изображать животных, фрукты, цветы, а из расположения их образуется сцена или пейзаж. Флаконы снабжены пробкой со вделанной в ней ложечкой для эссенции или мази. Для наружной части пробки всегда выбирается камень, ярко контрастирующий с окраской флакона, никаких металлических частей в своих каменных изделиях китайские мастера не допускают, и в этом сказывается чуткость их вкуса.. Действительно, все оправы, до которых мы так падки, почти всегда остаются чужими самому предмету и уничтожают художественную целостность.
  В коробках часто встречаются ажурные крышки орнаментального характера, корпус и крышки соединяются вместо металлической оправы и шарнира шелковыми шнурками, продетыми сквозь специально приготовленные отверстия. Китайские каменные цветы являются последним словом камнерезной техники, но в художественном отношении свидетельствуют об извращении вкуса. Правда, чтоиногда достигаемые эффекты реализма, передачи тона, прозрачности цветка, всё же достигнутые, не оправдывают вложенный труд. Мне приходилось видеть букет хризантем, изъятый во время боксёрского восстания из императорского дворца в Пекине. Некоторые цветы были из белого жада, Другие из коралла и аметиста, листы из зелёно-серого нефрита. Капризные изгибы лепестков цветка были переданы бесподобно, каждый лепесток соединялся с чашечкой цветка цветными шелковыми нитками. Стебли были сделаны из проволок, обмотанных зелёным шёлком. В изготовлении этих стеблей высказывалась ещё раз наблюдательность мастера. Можно поручиться, что европеец взял бы просто круглую проволоку и обмотал бы её шёлком, между тем нет ничего противгнее этой круглой проволоки. Китаец, заметив, что никогда стебель в природе не бывает совершенно круглым, сделал проволоку квадратной, трехгранной, щестигранной, обмотка закруглила углы, что придало стеблю совершенно другой характер, а именно натуральный.
  Особенно интересны талисманы, они представляют собою плитки камня и носятся прикреплёнными шелковыми шнурочками на верхней пуговице одежды. Форма пластинки обуславливается самим скульптурным мотивоим или формой найденного куска камня. Скульптура большей частью барельефная, камень обработан с обеих сторон. Сюжетами являются боги, гении, атрибуты, плоды, растения, изображения человека и животных. Кроме жада, который находится в особом почёте, талисман изготовляется из всевозможных камней, избираются куски, дающие материал для художественной фантазии мастера. Особенно благодарнвые в этои отношении белый жад с зелёными или чёрными пятнами, корнаолин, агат, аметист, или сросшийся с горным хрусталём двухцветный зелёный берилл, или розовый. Рехьба этих талисманов отличается сложностью и тщательностью исполнения; несмотря на то, что пластинки бывают незначительной толщины, они обработаны с обеих сторон, причём сюжеты разные. Вообще, в хороших китайских работах обратная сторона не остаётся без внимания, но украшается так же, как и лицевая. Характерен способ прикрепления этих платинок: если нет удобного отверстия в ажурном рисунке, то делаются де дырки, сходящиеся под углом; сквозь это отверстие продеваются шёлковые шнурки. Благодаря такому расположению, как отверстия, так и шнурок остаются почти незаметными в прозрачных камнях. Для изготовления всех этих художественных изделий китайский мастер имеет в своём распоряжении лишь самый первобытный станок и ниструменты.
  Раздобыв кусок белогожада, мастер исследует его, стараясь угадать место происхождения цветных жилок, отбивая в случае нужды края камня. Обнаруживши цветные пятна и жилы, он обдумывает, как наиболее выгодно ими воспользоваться для композиции. Когда сюжет найден, он его обрисовывает кистью на своём камне и с помощью тоненького железного диска станком удаляет ненужные части камня. Станок состоит из оси с железным диском. Ось вращается с помощью верёвки, прикреплённой к педали и обёрнутой на оси. Одной рукой мастер прижимает камень к диску, а другой наносит на вертящийся диск мелкий песок взамен употребляемого нами карборунда, наждака, алмаза-борт. После первой грубой обточки диск заменяется другим, более мелким диском для выработки детали. Для выточки круглых форм и бус, служит инструмент в виде трубки; для всякого рода углублений применяется инструмент, всем своим видом напоминающий карандаш. Дырки сверлятся родом буравчика, на конце которого закреплён осколок алмаза или сапфира. Бурав прикреплён к стержню, которым приводится в быстрое вращение с помощью верёвки. Полировка производится на колесе смесью мелкого песка и сургуча. Для окончательной отделки служит заострённая бамбуковая палочка, обтянутая кожей. Вот и весь несложный инструмент, с помощью которого китаец создаёт свои художественные произведения. Это поневоле наводит на мысль, что очень часто усовершенствование инструмента приносит вред художественности изделий, поощряя мастера, вводя известную сухость в резьбе. Всё оборудование китайского камнереза стоит не более 150 франков.
  24 янв. 1919 г.
  Архив Российской академии наук, ф.544, оп.7, д.56, с.160-165.

КОШЕЛЕК

"ЯЙЦО "ПРИВЕТ ВЕСНЫ".

  Тогда услышал я (о диво!) запах скверный, 
  Как будто тухлое разбилось яйцо
  Иль карантинный страж курил жаровню серой
  Я, нос себе зажав, отворотил лицо  
  А.С.Пушкин, (1832 год).

  Открываешь пасхальное подарок:
  Вместо "Весенних цветов" - тухлое яйцо.

В начале 2004 года российский бизнесмен Виктор Феликсович Вексельберг купил через Фонд "Связь Времен" пасхальное яйцо красной эмали, в виде кошелька, сюрпризом которого является платиновая корзинка с цветами из камня. Яйцо это получило название "Весенние цветы". Подобный сюрприз мы наблюдаем в "Ледяном яйце" 1913 года.
Яйцо "Весенние цветы" стало известно исследователям в марте 1961 года. Его купил в нью-йоркском магазине "Из Старой России" (владельцы: семья Шеффер; сведения по книге Кр. Мак-Канлесс, 2001) американский коллекционер Лансдейл Кристи (+1965). В 1966 году после смерти коллекционера, яйцо приобрел Малкольм Форбс, в качестве императорского, через тот же магазин. В 1962 году во втором издании книги "Карл Фаберже" фабержевед Кеннет Сноуман представил это яйцо (в первом издании 1953 года его не было) как принадлежащее императрице Марии Федоровне. Г-да Шефферы в 1961 году не утверждали, что это яйцо императорское, это сделал автор книги г-н Кеннет Сноуман. 
На яйце нацарапан инвентарный номер фирмы Фаберже: № 44374. Яйцо помещено в футляр с надписью "К.Фаберже" под двуглавым орлом и названиями городов: "Санкт-Петербург-Москва-Лондон". Это была третья покупка М.Форбсом императорского яйца Фаберже. До этого, в 1965 году он уже купил императорские пасхальные подарки: яйца "Ренессанс" и "Лавровое дерево". В ноябре 1966 года М.Форбс купил четвертое яйцо "Пятнадцатилетие Коронации". Никита Хрущев хотел догнать и перегнать Америку по молоку и мясу, а Форбс решил обогнать Россию по яйцам. Оружейная палата Московского Кремля обладала 10 пасхальными шедеврами Фаберже, Малкольм Форбс к 1990 году имел 11 яйц, но в 1993 году, после публикации архивных изысканий Валентина Скурлова, оказалось, что из 11 яиц императорских пасхальных яиц только 9.
В 1990 году Малкольм Форбс умер, завещав коллекцию детям, будучи уверен, что яйцо "Весенние цветы" - императорское.
Яйцо “Весенние цветвы" демонстрировалось на 21 выставке, в том числе 1961 и 1996 гг. в Метрополитен-музее, в 1977 году на выставке Фаберже в лондонском музее Виктории и Альберта, где автором каталога Кеннетом Сноуманом было позицианировано как императорское. В 1990 году яйцо выставлялось в Московском Кремле (в качестве императорского), в 2004 году – выставки в аукционном зале “Сотбис” (Нью-Йорк), затем в Москве, Екатеринбурге и Санкт-Петербурге. Изделие упоминается в 38 книгах и более чем 70 журнальных статьях. 

До начала 1990-х гг. года яйцо “Весенние цветы” проходило во всех публикациях и на выставках совершенно определенно как работа Фаберже, как безусловно "императорское", пока в 1989 г., по итогам научно-исследовательской работы Валентин Скурлов не отметил, что императорские пасхальные яйца не должны иметь инвентарных номеров. Скурлов поделился этой информацией с М.Лопато (Эрмитаж), которая опубликовала этот факт в 1993 г.
Татьяна Мунтян, хранитель коллекции Фаберже в Оружейной палате, в каталоге выставки Фаберже в Гамбурге (1995) упомянула о Списке, составленном осенью 1917 года комендантом Аничкова Дворца, при отправке драгоценных вещей в Москву. В этом Списке встречается: "ПОРТМОНЕ серебряно-вызолоченное, в виде ЯЙЦА, крытое красной эмалью, с одним сапфиром". Про пьедестал из бовенита здесь не указано, хотя в том же Списке 1917 года, по всем другим пасхальным яйцам, указано наличие пьедестала (если он имеется). В Списке Оружейной палаты 1922 года - некая "Одна серебряная Корзинка с цветами, в оправе, с розами" (корзин с цветами Фаберже исполнил несколько, не только как сюрприз для яйца, это могла быть корзинка от “Ледяного яйца” 1913 года - В.С.). Мунтян указывает, что это может быть яйцо "Весенние цветы", но считает, что это яйцо подарено императрице Марии Федоровне кем-то из членов императорской семьи. 
Авторы Т.Фаберже, Л.Пролер и В.Скурлов в монографии "Императорские пасхальные яйца фирмы Фаберже" (1997) выводят пасхальное яйцо "Весенние цветы" из окончательного "Списка императорских яиц" и вводят его в разряд "неатрибутированных", поскольку документально заполнен весь хронологический ряд императорских пасхальных яиц.
Геза фон Габсбург в книге "ФАБЕРЖЕ. Сокровища Российской Империи" (2004), посвященной коллекции Вексельберга, сообщает ложную информацию, что это пасхальное яйцо было продано через Всесоюзное объединение "Антиквариат" в 1933 году за 2000 руб. Впервые это утверждение появилась в книге К.Мак-Канлесс "Faberge Eggs. A Retrospektive Enciclopedia" (2001). Геза ф.Габсбург не раскрывает источник информации. К. Мак-Канлесс не работала с архивами В.О."Антиквариат" и использовала сведения из статьи Александра Солодкова “По следам сокровищ Фаберже” (каталог выставки “Фаберже:придворный ювелир”, 1993, с.159), где автор дает перечень “Императорских яиц из императорской серии; имя покупателя неизвестно, 1933 год:
“Весенние цветы” (1890 г.) – 2 000 руб. Обратим внимание, что А. Солодков интерпретирует яйцо “весенние цветы” как императорское.
Кроме того, в книге Фаберже/ Пролер / Скурлова, в Приложении № 6, на стр. 262 указано, что пасхальное яйцо "Букет полевых цветов", 1901 года (сейчас в коллекции английской королевы) продано в 1933 году через В.О."Антиквариата" именно за 2 000 руб. 
Кристель Мак-Канлесс перепутала "Весенние цветы" с «Полевыми цветами», а Геза ф. Габсбург продублировал ошибку. К.Мак-Канлесс вводит новую, сфальсифицированную хронологию бытования этого яйца, начиная с 1903 года, когда оно было якобы подарено императрице Марии Федоровне, затем идут даты "1917 год" , "1922", когда яйцо, якобы было в Списках вещей, отправленных в Москву. Затем следует дата "1927 год" - возвращение в Оружейную палату и, наконец "1933 год" - продажа через В.О."Антиквариат". Ни одна из этих дат не подтверждается архивными источниками. 
К.Мак-Канлесс пишет, что впервые в литературе яйцо «Весенние цветы» упоминается в книге Г.Ч.Бэйнбриджа, в издании 1949 года (с.74). На этой странице упоминается только сюрприз - "корзинка с цветами", который, принадлежит "Ледяному яйцу" 1913 года. Про яйцо "Весенние цветы" Бэйнбридж не пишет. Выходит, что пасхальные яйцо "Весенние цветы с "сюрпризом" впервые появилось только в 1961 году. Появление второй платиновой корзинки с цветами действительно явилось настоящим "сюрпризом" для исследователей творчества Фаберже.

В настоящее время появилось достаточно оснований утверждать, что яйцо "Весенние цветы" фальшивое и не является работой Фаберже.
АРГУМЕНТЫ:
  1. В 1917 году в Списке присутствует яйцо "серебряное позолоченное", в 1961 году появилось "яйцо из золота 56 пробы".
  2. В 1917 году в Списке в яйце "Кошелек красной эмали" присутствует "один сапфир" (информация Т.Мунтян). В яйце "Весенние цветы" в 1961 году - сапфир отсутствует. Возможно, сапфир был кнопкой яйца. Тогда почему яйцо названо в 1917 году «кошельком»?
  3. На яйце «Весенние цветы» - раннее клеймо мастера Михаила Перхина (до 1895 года). Нацарапанный номер соответствует 1892 году, но фирменная надпись на футляре относится 1907-1914 годам, когда Карл Фаберже открыл свой магазин в Лондон (1915-1916 гг.: должно быть: "Петроград"). Аллан Боу в 1903-1906 гг. (владел Лондонским магазином) не употреблял футляры с надписью "Санкт-Петербург - Москва - Лондон", поскольку продавал изделия Московского Торгового дома "К.Фаберже. Москва" Надпись на футляре нанесена не так, как на других аналогичных футлярах. Футляр и ткань новые, нет следов исторического бытования; особенно контрастна разница с футляром яйца «Пятнадцатилетие коронации», где действительно заметны следы времени. Между тем это яйцо на 19 лет было изготовлено позже яйца "Весенние цветы".
  4. Клеймение не соответствует статье 89 Пробирной инструкций 1882 года, которая действовала до 1 января 1899 г. Арматура, обрамляющая постамент, вообще не имеет пробирного клейма (какой металл: латунь золоченая, серебро или золото ?), и клейма мастера. Внутри, на обеих половинках яйца имеется клеймо "56", означающее пробу. На всех известных императорских пасхальных яйцах периода 1887-1895 гг. не употребляется клеймо "56", без герба города ("якоря"), должно стоять клеймо «герб города» (такое клеймо называется «знак удостоверения», смотри п. 89 Пробирной инструкции 1882 года). Клейма и инвентарный номер этого яйца никогда не публиковались, поэтому невозможно определить их подлинность; те эксперты, которые их видели, никогда не высказывали своего мнения.
  5. "Корзинка с цветами" исполнена в 1892 году (дата по инвентарному номеру), за 21 год до знаменитого "Ледяного яйца" 1913 года, где в качестве сюрприза такая же платиновая корзинка с цветами. Оригинальный дизайн яйца 1913 года разработала Альма Пиль. Датский исследователь Пребен Ульструп в 2002 г. опубликовал письмо императора Николая II матери императрице Марии Федоровне, где, со слов Фаберже, император объясняет сюжет яйца 1913 года: "Снаружи зима, в внутри привет весны". Зачем объяснять такой сюжет императрице, если она с 1892 года уже имела подобный подарок? Нахождение "корзинки с цветами" в "кошельке" не поддается логическому объяснению, какое нашел Фаберже для "Ледяного яйца". Получается: “Снаружи кошелек – а внутри привет весны”. Нонсенс!
  6. Цветы из камня фирма Фаберже начала исполнять только для Парижской выставки 1900 года. Франц Бирбаум, пишет, что фирма получила в качестве образца китайский образец подобного изделия, после захвата Пекина русскими войсками в 1899 г. Знаменитоое изделие “корзина с подснежниками" было изготовлено фирмой еще в 1896 году, но авторы книги “Цветы Фаберже “ (2004; среди них: Татьяна Фаберже и Валентин Скурлов) согласны с мнением Бирбаума, что первые каменные цветы визделиях появились в конце 1890-х гг. Здесь же, судя по инвентарному номеру - 1892 год, по клейму “раннего Михаила Перхина” – до 1895 года. 
  7. Ювелирно-технологическое исполнение пасхального яйца "Весенние цветы" не соответствует мнению о качестве работы Михаила Перхина: невысокое качество демантоидов, их неумелая закрепка и обрамление некими "пружинами". Яйцо разделено по всей поверхности двумя поперечными полосами, которые не несут никакой эстетической нагрузки, но свидетельствуют о неумении гильошировать всю поверхность яйца. Золотая арматура в виде рокайлей неплотно прилегает к телу яйца, что является браком при монтировке и никогда не встречается в подлинных изделиях Михаила Перхина.
  8. Конструкция яйца (раскрывается сверху на две половины) идентична конструкции другого подобного яйца, которое в 1953-1977 гг. фигурировало в качестве "императорского"И окончательно разоблаченного в качестве фальшивого в 1980 году. Это "Яйцо 1913 года с конной статуей Николая II". Впервые появилось в монографии о Фаберже того же Кеннета Сноумана в 1953 году, как подарок императрицы Александры Федоровны царственному супругу на 300-лете Дома Романовых. В качестве «императорского» было продано через аукцион в Женеве в 1977 году. Можно предполагать, что оба эти яйца ("Весенние цветы" и "Конная статуя») исполнены в одной мастерской. В 1979 года, при попытке владельца вновь продать яйцо "Конная статуя" через аукцион, эксперт Кеннет Сноуман отказался атрибутировать его как изделие фирмы Фаберже. С тех пор информация об этом яйце появлялась в разделе "Скандалы" Аукцион вынужден был признать свою неправоту и выплатить клиенту огромную сумму компенсации.. Его не включали К.Мак-Канлесс и М.Лоуес в свою "Ретроспективную энциклопедию пасхальных яиц Фаберже" (2001 год). Как и на яйце "Весенние цветы", на яйце "Конная статуя" двуглавый орел и арматура ("сетка" в навершии яйца) неплотно прилегают к поверхности яйца, оставляя большие зазоры.
  9. По сути яйцо нельзя назвать “портмоне”, поскольку при раскрытии его на две половинки, монеты неизбежно вывалились бы в разные стороны. Только застежка условно может быть “от кошелька”.
  10. Сочетание золотого яйца, платиновой корзинки и каменных цветов с золотой арматурой – является явным стилистическим диссонансом. Так, в “Ледяном яйце” 1913 года в платиновом яйце находитсяплатиновая корзинка.
  11. Инвентарный номер яйца № 44373 очень близок к № 44255, который нанесен на пасхальное яйцо с полосками синей эмали и голубым агатовым кроликом внутри. Можно сказать, что оба предмета были сделаны в течение одного месяца, следовательно у них должны быть одни и те же клейма. Яйцо “Кролик” было куплено фирмой Тилландер в 1921 году в Гельсинфорсе, а в 1924 году продано в Будапешт; впервые появилось в книге К.Сноумана в 1953 г., как императорское. Тогда “Кролика” в яйце не было, он появился в 1962 году, во втором издании книги К.Сноумана, но он был из другого камня, чем “Короли” 1921 года при покупке в Гельсинфорсе. С атрибуцией "императорского” изделие пребывало до начала 1990-х гг., пока не пришли к выводу, что на императорских яйцах не должно быть инвентарного номера. С 1962 года это "яйцо с Кроликом" в коллекции Ставроса С.Ниархоса, который приобретал его как "императорское". Ниархос спросил мнение Федора Агафоновича Фаберже, и когда тот указал ему, что яйцо не “императорское”, то Ниархос устроил страшный скандал. Близость номеров (изделия исполнены в один месяц 1892 года) позволяет предполагать, что мастера-изготовители яйца "Весенние цветы" имели возможность изучать клейма яйца "с голубым кроликом".
  12. Неизвестна история происхождения яйца "Весенние цветы”, где оно было до 1961 года, до своего появилянения на антикварном рынке. Все известные пасхальные яйца появились в поле зрения исследователей в 1920-1940-х гг. Кажется не случайным, что яйцо появилось в марте 1961 года, через полгода после смерти последнего из сыновей Фаберже, Евгения Карловича, который не допустил бы появление фальшивки.
  13. Две раскрывающиеся половинки явца совершенно ассиметрички. Это явно видно на фотографии яйца в издании “Фоберже. Коллекция Форбса”, авторы К.Форбс, Р.Тремер-Бреннер, 1999, с.26). Все прочие пасхальные яйца Фаберже в этом плане - безупречно симметричны.
  14. Изделие не проходило комплексной научной экспертизы. Его атрибуция строилась на субъективных заключениях "знатоков”, которые, как в при судействе фигурного катания, гимнастики и бокса, по-человечески могут ошибаться. Комплексная экспертиза включает экспертизы: архивно-историческую, искусствоведческо-стилистическую, ювелирно-технологическую, пробирную, металлургическую, геммологическую, Товароведно-органолептичекую. Должны быть известны фамилии экспертов, проводивших такую экспертизу.
  15. Никто еще не исследовал архивы Валютного управления Наркомфина, куда в 1922 году было передано “Яйцо в виде Кошелька, серебряное, позолоченное, с одним сапфиром”. Именно там может быть ответ на вопрос, кто и когда купил это изделие. может быть более подробное описание по сюрпризу.

В журнале “Профиль” (20.09.2004), в статье “Таланты и подддельники”, авторы Дм. Беликолв и Наталья Готова, отмечают, что среди “свежепострадавших” при покупке предметов искусства – Виктор Вексельберг: “некоторые из купленных им яиц Фаберже оказались “тухлыми”. 
Председатель правления фонда “Связь времен” Владимир Воронченко заявил: “В приобретенной нами коллекции Форбс, насчитывающей 200 предметов, мы обнаружили 9 подделок, среди которых 5 – пасхальные миниатюрные яйца-подвески и изделия из серебра. Без клейма Фаберже одно таке яичко стоит 2 тыс. долл., а с клеймом – 15-20 тыс. долл.”.

Выводы. Плюсы и минусы. Яйцо “Весенние цветы” – не входит в разряд антикварных. Ему меньше 50 лет (точнее 44 года). По американским законам, если предмет антикваритата старше 100 лет, въездная пошлина с него не взимается; если меньше 100 лет – пошлина 12,5 %. Это минус. При вывозе за границу, надо меньше платить страховую пошлину. Это плюс. Нельхя заложить в банк и получить солидный кредит – это минус. Меньше средств на охрану – это плюс. Изделие было ввезено в Россию для участия в выставках в феврале 2004 года, поэтому было освобождено от таможеннной пошлины. Это плюс. Перечень плюсов и минусов можно продолжать. Ясно одно – это яйцо нельзя демонстрировать вместе с настоящими пасхальными предметами “от Фаберже”. Ходили слухи, что это пасхальное яйцо владелец может подарить Эрмитажу, Оружейой палате, патриарху или президенту... Но представители Фонда "Связь Времен" на пресс-конференциях категорически отметали эту возможномсть.. Наверное, они что-то знали...
Нам неизвестно, кто ввыступал консультантами при покупке пасхальных яиц в январе 2004 года. В книге Г. Фон Габсбурга, посвященной коллекции яиц Вексельберга (2004) на стр. 20 г-н виктор Вексельберг выражает благодарность “Андрею Ружникову, одному из ведущих специалистов по Фаберже, выступавшему в роли консультанта Фонда на этапах технической экспертизы и оценки”. “Сотбис”, очевидно, не несет ответственности за экспертизу изделий, так как сделка была напрямую между владельцами и Фондом “Связь времен”. К сожалению, не изобретен еще универсальный “овометр” (кто не помнит, это прибор с лампой, позволяющий определять тухлые яйца, в 1950-1970- х годах стоял в каждом гастрономе). Понятно, что компетенция консультантов Фонда - "фабержеведов-яйцеведов" оказалась недостаточной. Материальные потери покупателей остаются неизвестными, так как яйцо “Весенние цветы" не подвергалось оценке. Оценены только императорские пасхальные яйца (70-105 млн. долларов, а также яйцо “Шантеклер” Кельха: 4-6 млн. долл. И “Корзинка с цветами”: 0,7-0,9 млн. долл.). Остальные предметы коллекции Форбса приобретны "в придачу", в том числе шесть “не императорских яиц”. 
Это не первое пасхальное яйцо, которое за последние 25-30 лет меняет свою атрибуцию. Долгие годы пасхальные яйца, изготовленные для семьи Кельх выдавались за императорские. Также императорскими считались пасхальные яйца: "Конная статуя Николая II", "Кролик", "Сумерки» (1917 года). Теперь пришла пора вывести яйцо «Привет весны» из числа произведений фирмы Фаберже.
Сотрудница Эрмитажа г-жа Марина Лопато и хранитель десяти императорских пасхальных яиц Фаберже в Оружейной палате г-жа Татьяна Мунтян указали, что не занимались экспертизой пасхального яйца «Весенние цветы» (по состоянию на 12.02.2005 г.).

Валентин Скурлов
Татьяна Фаберже.

Ковры Агафона

Фонд IV Архива Эрмитажа, С-Петербурга, оп. I, д. 984. 1919 год. Госуд. Музейный фонд.
Опись и переписка о поступлении художественных предметов, принадлежавших Фаберже Агафону в отдел охраны и регистрации памятников искусства и старины и о частичной их передаче в Госуд. Эрмитаж.
Угол Кирпичного пер. и Морской улицы.
Начато: 5 сент. 1919 г. Кончено: 7 сент. 1921 г.
Лист 4: ОТЧЕТ
Отделу по охране памятников искусства и старины (по поводу)
Экспертизы ковров в магазине бывш. Фаберже.
Всего ковров оказалось около 60 штук. Мною отобрано 43 ковра и 22 русских, бухарских и китайских, и индийских шалей, старинной вышивки.
Большинство отобранных ковров принадлежат к числу приличных среднего достоинства текинских, кубинских, курдистанских и вообще персидских ковров.
Между отобранных есть несколько выдающихся. Таковы:
1.Авган (Афган) размером около 4 x 5 аршин, цвета бордо, со старинным типичным узеньким бордюром и текинским рисунком, плотной работы и необыкновенно шелковистой мягкой блестящей шерстью, полной сохранности при возрасте не менее 100 лет.
2. Карабах размером около 3 х 7 аршин, старина не менее 100 лет, цвета крем, рисунок – ряд полос, напоминающих индийскую шаль. Подобный рисунок встречается в персидских, бухарских и других коврах, почти всегда выдающегося достоинства.
3. Русский белый ковер, размером 3 на 4 аршина, медальон представляющий венок из цветов. Весь рисунок ковра отличается изящным вкусом. Старина – 100 лет.
4. Карабах с гербои в одном конце ковра. На ярлыке от магазина бывшего Фаберже этот ковер назван вакшант. Оба названия указывают на кавказское происхождение ковра. Этот ковер заслуживает особенного внимания. Он представляет собой точный дубликат ковра, находящегося в Берлинском Кунстгевербемузеуме и отмеченного Лессингом в его «Ориенталише Теппихе, Хефт 13, тафель 12-13. В данном ковре мы видим тот же продолговатый медальон с привеском на обоих концах, как в Берлинском, такую же кудрявую кайму вокруг медальона, такие же узлы натянутые вдоль продолговатой стороны, такой же фон гладкий с мелкими цветами по всему фону без всякого окаймления (без каемки), что вообще встречается редко; точно такой же борт с более крупными цветами, такую же грубую (толстую) работу всего ковра.
Разница между обоими коврами состоит только в том, что в нашем ковре находится небольшой герб, чего нет в Берлинском ковре. Какого происхождения этот герб, мне неизвестно. По указанию магазина бывш. Фаберже, это польский герб. Не желал ли магазин таким указанием причислить этот ковер к так называемым польским коврам персидского происхождения. На этот вопрос следует, по моему мнению ответить отрицательно, потому что грубая работа, качество материала не соответствует тонкой работе польских ковров, которые ткались обыкновенно из шелка с примесью золота и серебра. В нашем ковре мы видим только довольно грубую шерсть.
Лессинг называет Берлинский ковер смирнским; кажется наш ковер Карабах, то есть кавказский. Оба ковра относятся к 17-ому столетию. Оба приблизительно одинаково величины 3 х 5 аршин.
30 октября 1919 года.
  Феодор Андерсен.
Виза: М.Д,Филоссфов (?) «Ознакомлен». 18 сент. 1919 г.

Как я стал краеведом.

  Я родился на Васильевском острове в декабре 1947 года и всегда интересовался историей родного города. Оба моих деда служили в Петербурге ещё в начале XX века, один в Гусарском полку, другой во флоте, поэтому я считаю себя коренным петербуржцем (по науке, коренным считается житель в третьем поколении). Помню, шестом классе учитель труда, по совместительству учитель географии, призывал нас собирать краеведческие материалы в Васильевском острове. Но время (1960-1961 гг.) не способствовало любознательности (плакаты «Болтун – находка для шпиона»). Моя мать строго указала, что изучение предприятий граничит со шпионством. Тем не менее, я хорошо знал свой Свердловский район и гордился, что здесь больше знаменитых заводов, а Свердловский Дом пионеров на 16-ой линии лучше, чем Василеостровский на 9-ой линии. В наш Дом пионеров я ходил заниматься в фотокружок. В Свердловском районе были ДК им. Кирова с его Мраморным залом, куда ходила на танцы моя старшая сестра и клуб Оржоникидзе, куда я ходил заниматься рисованием. Горный институт, Макаровка на Косой линии и «Подплав» на Большом проспекте, стадион ВМР на Среднем. Справедливости ради, в Василеостровском районе были Военно-Морской и Зоологический музеи и Университет (ЛГУ им. Жданова). Учитель истори Владимир Пик (потом работал во Дворце пионеров им. Жданова, известный методист пионерской работы) интересно рассказывал нам про Ксению Блаженную, часовню которой закрыли на моей памяти, в 1962 году. Тогда дети больше времени проводили на улицах, поневоле изучая город, поскольку квартиры были скученными, в подавляющем большинстве коммунальными. Мой любимый маршрут, с родным и двоюродным братьями, был по Шестнадцатой линии, от Камской до набередной лейтенанта Шмидта, где на Неве стоял трофейный итальянский крейсер. Его распилили на металл в 1957 или 1958 годах. Мы ещё застали вражду ребят, проживающих на Шестнадцатой и Семнадцатой линиях. Много позже я прочитал у Вадима Шефнера, что корни этой вражды, как и истоки борьбы «васинцев» с петроградскими восходят к 20-м годам.  
  Я с братьями много раз посещал городские музеи: истории Ленинграда, Артиллерийский, Военно-Морской, Ленина (сейчас Мраморный дворец), Октябрьской революции (дворец Кшесинской), Русский музей. Очень любили мы Пожарный музей на Большом проспекте. Сейчас я хожу в музеи гораздо реже. Очень люблю пригороды.
  Как не первый я заметил, Васильевского острова нам вполне хватало для жизни, и в город (в сторону Невского, через Неву) мы ездили редко. В 16 лет я записался в юношеский читальный зал Публичной библиотеки им. М.Е.Салтыкова-Щедрина, что на Фонтанке. Но я заказывал такие книги по истории, что меня отсылали в основное здание. Моя первая публикация состоялась также в 16 лет, в 1964 году в газете «Спортивная неделя Ленинграда». Я опубликовал список лучших ядротолкателей мира. Я увлекался спортивной статистикой и знал, к удивлению моих друзей по спортивной школе Василеостровского рвйона, всех олимпийских чемпионов и призёров по лёгкой атлетике. Думаю, такая тренировка памяти позволила приобрести навыки систематизации. Во время обучения в Институте советской торговли (1970-1975 гг.), я начал всерьёз интересоваться историей торговли Петербурга-Петрограда-Ленинграда. И когда, сразу после окончания института, я поступил в аспирантуру, я хотел взять тему по истории торговли, но, к сожалению, не настоял на этой теме, которую руководство кафедры сочло недиссертабельной. Через 15 лет, в 1990 году, оказалось, что опыт капиталистической торговли чрезвычайно востребован, поскольку никто не знал, что такое акционерный капитал, пай, аренда, вексель и т.п. Уже к концу 1970-х гг. ленинградская интеллигенция начала понимать, что так дальше жить нельзя, надо что делать. Я помню, посещал семинары по статистике в Ленинградском доме учёных (1980 год) и мы, закрыв двери, сообщали друг другу сведения из закрытвых статистических источников. Тогда же в начале 1980-х гг. я стал внештатным лектором Обкома партии и много выступал с разъяснением экономической политики партии. Я посещал семинары в Доме поитпросвещения на площади Пролетарской диктатуры, имел доступ к закрытой информации. Это расширяло мой кругозор. Одновременно я интересовался вечными ценностями, к числу которых причислял архитектуру Ленинграда. Тогда не говорили Петербурга. Посещал заседания клуба изучения архитектуры Петербурга на Шпалерной (1983-1984 гг.) и слушал лекции проф. Лисовского. Я заинтересовался историей универмага ДЛТ и обратил внимание, что в книге проф. Е. Кириченко нет точной даты ввода здания в строй. Пошёл в библиотеку, изучил старые петербургские газеты за много месяцев. Каково же было мое удовлетворение, когда я нашёл сообщение в нескольких газетах от декабря 1909 года. Я написал заметку в газету «Вечерний Ленинград» и газету «Советская торговля». Они были опубликованы к 75-летию ввода в строй универмага, в 1984 году.
  В мае 1985 года произошло знаменательное собыьтие в моей жизни – меня избрали по конкурсу на должность заведующего отделом изучения спроса, формирования ассортимента и рекламы НИИ ювелирпрома. Это событие перевернуло мою жизнь. С тех пор я стал историком ювелирного искусства. Но для этого пришлось прочитать все (повторяю, все) книги по истории ювелирного искусства в Публичной библиотеке. Таких книг оказалось два каталожных ящика. Я прочитал их в течение двух лет. В 1987 году мне поступило предложение от московского издательства «Экономика» написать популярную книгу для покупателей. Эта книга была закончена в 1989 году (вышла в 1990) и называлась «Покупателю о ювелирных изделий». Объём 150 страниц, тираж 50 000 экз. Книга разошлась как горячие пирожки. 
  В мае 1987 года, через газету «Спортивная неделя Ленинграда» я узнал о туристских краеведческих марштутах в окрестностях Ленинграда. Один из них охватывал Левашово-Осиновую рощу и включал посещение дачи Фаберже. Не дожидаясь субботы, я тотчас же поехал в Левашово, и первые же встретившиеся женщины показали мне на громадную каменную дачу Фаберже. Увиденное потрясло меня. С тех пор я «заболел Фаберже». Я организовал посещение дачи корреспондентами «Пятого колеса», была такая популярная передача на телевидении. Стал изучать Фаберже и его громадная фигура заслонила все мои остальные интересы. Ещё я очень любил старые кладбища, поскольку в раннем детстве у нас на 16-ой линии Васильевского острова, вместо парков были Смоленское православное и Немецкое кладбища, где я проводил много свободного времени. На это раз, помимо Немецкого, я изучил Новодевичье и Волково лютеранское кладбище. Я нашёл много могил ювелиров и по надписям уточнял дни рождения и смерти, а также круг родственников. Мои навыки к систематической работе по составлению картотек и таблиц очень пригодились и уже в 1992 году в составе каталога выставки «Эпоха Фаберже» в Царском селе вышел большой список ведущих петербургских ювелирных фирм. В том же году вышла моя книга «Фаберже и придворные ювелиры России» Я стал ходить в архивы, в первую очередь в Ленинградский исторический (на Псковскую улицу) и в конце 1988 года – в Российский государственный исторический архив на набережной Красного Флота. В середине 1988 года я перешёл на должность старшего научного сотрудника и всецело посвятил себя научным исследования. В поисках материалов по петербургским ювелирам я пришёл в музей истории Ленинграда в Петропавловской крепости, (осень 1988 года) , где научный сотрудник Людмила Кашпур сказала мне осуществовании секции истории города при музее. Секция была основана историком Вяземским, с фондом которого я уже работал в архиве на Псковской. С тех пор я перелопатил много архивных бумаг 
  В марте 1989 года в Елагиноостровском музее, директором которого был кандидат искусствоведения Вячеслав Мухин, бывший некогда сотрудником НИИювелирпрома, состоялась выставка «Великий Фаберже». В ней «Русские самоцветы» принимали участие пятью предметами. На выставке я работал полгода экскурсоводом, ещё и приработок. Это было не лишним, поскольку в 1989 году у меня родился сын, котором я назвал Фёдром в честь брата Карла Фаберже, Агафона-Теодора Густавовича – главного художника фирмы. В конце 1989 года в фонде акад. А.Е.Ферсмана архива Российской академии наук в Москве я нашёл рукопись главного мастера фирмы Фаберже Франца Бирбаума. Опубликование этой рукописи принесло мне, как я думаю теперь, мировую известность. На той же выставке 1989 года я познакомился с филателистами, которые дали мне адрес Олега Фаберже в Хельсинки, с ним я встречался в Москве два раза, в 1991-1992 годах. Олег Агафонович дал мне адрес своей племянницы Татьяны Фёдоровны Фаберже. С ней я в переписке с апреля 1990 года, а очно познакомился в мае 1991 года. Татьяна пригласила меня к себе в Женеву. С тех пор я езжу туда каждый год, мы написали с Татьяной пять книг.
  Вообще, 1992 год был голодным, но чрезвычайно продуктивным. Я архиве давали по 10 и более дел в один день. Я провёл в архиве 200 рабочих дней из 250 возможных и до сих пор «кормлюсь» наработками тех «революционных лет». К 1992 году относится и первое моё выступление на нашей секции историков города в Петропавловской крепости. Рассказ о Фаберже занял два заседания. С тех пор я ещё несколько раз выступал на секции с рассказами о достижениях петербургских ювелиров, в первую очередь, Фаберже. Благодаря секции, я познакомился с выдающимися исследователями Петербурга-Ленинграда: Е.И.Красновой, М.Г.Козыревой, Л.И.Бройтман, А.С.Дубиным, сёстрами Корневой и Чебоксаровой, историком медицины полковником Дедюлиным, и другими. Без этих личностей я не мыслю своего общественного существования. С 2000 года я работаю экспертом в антикварном салоне, который размещается в «Пассаже», в том же году выступил инициатором создания журнала «Антикварное Обозрение», а недавно вышла наша совместная с В.А.Толмацким и А.Н.Ивановым монография «Антикварно-художественный рынок Петербурга». Сейчас я вновь живу на Васильевском острове (откуда уехал в 1976 году), и просто счастлив этому событию. Последний год я посещаю также заседания клуба истории Васильевского острова при Библиотеке им. Льва Толстого на 6-ой линии. В моих планах издание сборника мемуаров жителей Васильевского про городской быт островитян 1940-1970-х годов.