Статья Уллы Тилландер-Гуденйелм
Подписи к иллюстрациям:
1.
Обед с сотрудниками
фирмы в доме Александра Тилландера старшего. Холст, масло, 67 ×
2.
Обед со служащими компании в доме Александра
Тилландера старшего. Авторская копия работы (1) с незначительными изменениями.
Холст, масло, 67 ×
3.
Хуго Бакмансон (Hugo Backmansson)
4.
Семья Тилландеров,
1911. Слева направо: Лео, Матильда, Герберт, Александр ст., Виктор, Александр
мл. и Эдит.
Две практически идентичные
картины
Картина, написанная маслом финским
(правильнее: финляндским… В.С.) художником Хуго Бакмансоном, на которой
изображены участники обеда в доме петербургского ювелира Александра Тилландера
вместе с членами семьи и служащими его компании, висит в гостиной Тилландеров с
момента завершения полотна в 1913 году. К большому удивлению семейства, вторая
работа с тем же сюжетом была недавно обнаружена и в Петербурге. Причина
создания авторского повтора картины оставалась загадкой до тех пор, пока не
удалось отыскать краткую запись в архиве семьи Тилландеров, которая позволила
ответить на поставленный вопрос и подтвердить дату исполнения полотна – 1914
год[i].
Художник Хуго Бакмансон
Две приведенные на иллюстрациях картины являются типичным
примером групповых портретов, созданных финским (финляндским
– В.С.) художником Хуго Бакмансоном (1860-1953) во время его проживания
в Санкт-Петербурге в 1902-1907 и в 1910-1918 годах.
Бакмансон был любимым портретистом всех членов «колонии»
северных стран, проживавших в столице. Он писал шведских посланников при русском
Дворе, священников шведского прихода церкви Святой Екатерины, знаменитых
деятелей культуры, ученых, промышленников и предпринимателей. Жены и дети
членов «колонии» также позировали художнику. Наиболее интересными в исполненных
им заказах являются изображения быта людей, принадлежащих различным
национальным группам. Прекрасным примером является картина под названием
«Четыре члена Скандинавского благотворительного общества в 1902», датированная
художником 1903 годом. Полотно находится в наши дни в Художественном музее
города Риимьяки (Riihimäki) (собрание Татьяны и
Пенти Wähäjärvi[ЕП1] ). На ней изображена группа влиятельных представителей
стран Скандинавии с викарием Германом Кайянусом (Herman Kajanus) в
центре. В соответствии с традицией европейских художников Бакмансон изобразил и
себя: застенчивый наблюдатель прописан неясно, но при этом явно различим,
помещенный на заднем плане картины.
Заказы портретов, аналогичных данному, служили художнику
важным источником дохода. Он полностью стал зависеть от такого рода работы
после повторной женитьбы и появления на свет двух маленьких сыновей.
Во все годы проживания в Петербурге художник был одной из
ключевых фигур «колонии» Северных стран. Он принимал активное участие в
оживленной общественной деятельности этой группы, и его можно было увидеть
среди присутствующих на самых различных событиях в культурной жизни города.
Особенно часто он принимал участие в шахматных турнирах, так как слыл искусным
игроком. В кругу друзей его называли «Бахусом» или «капитаном Бахусом» –
шутливая производная от его фамилии, социального положения и эпитетов,
определяющих его таланты. Бакмансон также играл определенную роль в политике,
будучи председателем петербургской секции Svenska Folkpartiet,
политической партии, которая отражала интересы говорящего на шведском языке
меньшинства населения Великого княжества Финляндского.
Бакмансон, однако, был не только
художником-портретистом, отображающим
социальный аспект «Северной колонии» Петербурга. Он, имея военное
образование, закончил (Императорскую Академию художеств в Санкт – Петербурге – В.С.
, иначе неясно, что за Академия – В.С.) Академию художеств по классу
батальной живописи и получал заказы на батальные сцены.
Еще мальчиком Бакмансон в своем родном городе Або (Турку)
был зачислен в школу рисования, организованную местным художественным
объединением – Åbo konstförenings ritskola. Два знаменитых художника, преподаватели Бакмансона, Р.
В. Экман (R. W. Ekman) и В. Рунеберг (W. Runeberg),
считали его талантливым учеником. Занятия живописью пришлось прервать, когда
отец решил, что юноша должен
получить военное образование. В 1874 году, в возрасте четырнадцати лет, Хуго Бакмансон
был отдан в Финляндский кадетский корпус в Фредриксгамн (по-фински Хамина). Он
закончил обучение в 1881 году и был произведен в прапорщики и причислен к
лейб-гвардии Измайловскому полку, где и начал свою службу. Ему посчастливилось
в то время поступить (учиться- убрать –В.С.) в
Императорскую Академию художеств.
Он продолжал занятия там с разрешения командира полка в
свободное время в 1885-1886 годах. Определенной удачей стала для Бакмансона
возможность учиться частным образом у профессора Павла Петровича Чистякова.
Получение художественных навыков прервалось в 1887 году,
когда Бакмансону было приказано вернуться в кадетский корпус в Фредриксгамн
преподавать русский язык и рисование. Ему доставляло огромное удовольствие
обучение в Академии художеств и жизнь в столице. За шесть месяцев до
возвращения в Великое княжество Финляндское Бакмансон женился на Лидии (Лили)
Александрине Грюнелсен. Она была восходящей звездой оперной сцены, и ее ждала
многообещающая карьера в театрах Петербурга, Москвы, а также и за рубежом.
Такого рода карьера была несовместима с жизнью младшего
офицера низкого ранга, служившего в провинциальном кадетском корпусе. Бакмансон
обнаружил, что над его семьей нависла угроза, да и его карьера как художника
становилась невозможной. Он рискнул подать заявление в Академию художеств и был
туда принят в 1894 году.
Благодаря удачному стечению обстоятельств он получил
возможность работать над монументальной картиной с изображением сцены из
Русско-турецкой войны "Рекогносцировка у реки Кары Лома 12 октября 1877
года". На ней представлена разведывательная группа, в которую входили Цесаревич
Александр Александрович и его брат Сергей. На полотне также изображен будущий
Военный министр Петр Семенович Ванновский. Его поддержка в данном проекте
открыла Бакмансону дверь к успеху как художника баталиста. Картина, подписанная
1896 годом, была поднесена Императору Николаю II, и Бакмансон
получил вознаграждение за работу в 3000 рублей. Сегодня картина висит в
Государственном Эрмитаже.
Брак с Лидией Грюнельсен распался, и она повторно вышла
замуж в 1896 году. В 1899 г., после многих
перерывов в обучении (из-за необходимости несения военной службы Бакмансоном в
полку, к которому он был причислен), он, в конце концов, завершил образование в
Академии, которую закончил со званием "художника" (какой степени ? 1-ой или 2-ой – В.С.) и получил право носить серебряную медаль
Академии (неверно, медали получали по ходу обучения.
Что-то здесь не так – В.С. ). Он подал прошение об отставке с военной
службы, решив полностью посвятить себя художественной карьере. Однако Бакмансон
оставался в полку до 1902 года, когда вооруженные силы Великого княжества
Финляндского были расформированы.
В первые годы двадцатого столетия Бакмансон вел
холостяцкую жизнь в Петербурге, зарабатывая средства написанием портретов. Он
продолжал также изображать военные сюжеты из жизни своего бывшего полка. Когда
началась Русско-японская война, художник отправился в Манчжурию, чтобы
запечатлевать основные события, и работать военным корреспондентом. По
завершении войны Бакмансон устроил выставку картин в своем родном городе Або
(Турку), где продемонстрировал сотню работ с театра военных действий.
Именно на этом этапе Бакмансон вступил в совершенно новую
"эру" своей жизни. В 1898 году он впервые посетил Северную Африку и
Марокко, а в 1907 вернулся в эту часть Света снова. Осталось неизвестным, что
именно побудило его к этим путешествиям; возможно, его утомила жизнь холостяка
в Санкт-Петербурге. Вскоре после прибытия в Марокко, он встретил свою будущую
вторую жену, 21-летнюю Берилл Вильер Уилер (Beryl Villiers Wheeler).
Она была дочерью ирландского дантиста, поселившегося в Танжере, где у него (врача – В.С.
) было больше, чем дома (в Ирландии – В.С.) ,
возможностей содержать (свою- убрать – В.С.)
большую семью.
Картины Бакмансона периода его жизни в Марокко
демонстрируют всплеск интереса художника к ориентализму. Он исполнил большое
число работ в этом жанре, изобразив сценки из жизни экзотической страны и в
масле, и акварелью. Он написал массу этюдов и портретов местных жителей в их
красочных одеждах.
В октябре 1910 года Бакмансон вместе с женой Берилл
возвратился в Петербург. Их первый сын Сесил родился в 1910, а второй – Бриан в
1914 году, за три недели до начала Первой мировой войны. В то время заказы на
портреты поступали редко, так что художник безрезультатно искал возможность
устроиться художником-баталистом в армию. Тем ни менее ему удалось найти работу
в Польше, в Кракове, в санитарном поезде, который вскоре был отправлен на поле боя. Из-за
несчастного случая его отстранили от службы, и в 1916 году он вернулся в
Петроград. За год до революции Бакмансон работал в комиссии по трофеям, где он
был ответственным за каталогизацию ценной военной добычи.
Семья Бакмансонов покинула Россию в 1918 году и переехала
в Финляндию, обосновавшись сначала в городе Nådendal (Наантали), а
затем в Гельсингфорсе (Хельсинки).
После 1918 года Хуго Бакмансон долго и успешно занимался
живописью в Финляндии, хотя имя его по-настоящему не стало известным, и он не
был принят в художественных кругах на родине. Частично, это объясняется тем,
что Бакмансон получил совершенно другое образование в сравнении со своими
соотечественниками и коллегами: он был офицером, военным художником, учился в
Академии художеств в Санкт-Петербурге, и жизнь его проходила в общении с
представителями разных национальностей. По тем же причинам его работы были
практически неизвестны в Финляндии.
В 2010-2011 годах большая ретроспективная выставка была
организована по инициативе Тома Бакмансона, внука художника, в Музее Амоса
Андерсона (Amos Andersson) в Хельсинки (и несколько сокращенный ее вариант – в
Музее Содерлонгвика (Söderlångvik). Публике было продемонстрировано большое число работ, а
впечатляющая история жизни живописца отражена в прекрасно написанной публикации
(см. примечание 1). Выставки были хорошо освещены в местной прессе, и их
посетило огромное число зрителей.
Хуго Бакмансон – необыкновенно интересный художник и
неординарная личность – наконец-то стал известным в более широких кругах
знатоков искусства в стране, где он родился.
Ювелир Александр Тилландер
Александр Тилландер (1837-1918), дающий обед в своем доме
изображен на обеих картинах во главе стола. Он был в то время преуспевающим
ювелиром в Петербурге.
Тилландер оказался одним из многих подростков и юношей,
родившихся в Великом княжестве Финляндском, которые приезжали в Петербург,
чтобы получить профессию. Когда Александру исполнилось двенадцать лет, его отец
фермер, арендовавший землю неподалеку от Хельсинки, отправил мальчика в
Петербург, чтобы тот самостоятельно устраивал свою судьбу. С помощью старшего
брата, который уже работал в городе подмастерьем сапожника, Александра
пристроили учеником к финскому золотых дел мастеру Фредерику Адольфу
Хольштениусу (Fredrik Adolf Holstenius, в России Хольстениус),
имевшему мастерскую в Царском Селе.
Еще до того как Александру Тилландеру исполнилось
двадцать три года, он получил сертификат мастера и скопил достаточно средств,
чтобы начать работу независимым ювелиром. Он снял помещения на втором этаже
дома Воронина, на углу Большой Морской и Гороховой улиц. В первое время он
зарабатывал на жизнь в качестве субподрядчика больших магазинов на Невском
проспекте. Это было трудное и напряженное время, и часто его рабочий день
длился до восемнадцати часов, но постепенно бизнес становился все более
успешным.
Тилландер переехал в более просторное помещение,
расположенное на противоположном углу перекрестка, где он жил и работал, в 1870
году. Новый адрес значился по ул. Большой Морской, 28 (Гороховая ул., 13).
Здесь большой зал с гранитными колоннами был отведен для приема частных
клиентов. Наряду с обслуживанием собственного круга покупателей Тилландер
продолжал поставлять свою продукцию и в большие розничные магазины ювелирных
изделий Петербурга. Он начал регулярно путешествовать за границу в 1874 году,
чтобы почерпнуть новые идеи для проектов и закупить жемчуг и другие драгоценные
камни.
У Александра и его жены Матильды (она была также
уроженкой Великого княжества Финляндского) в 1870 году по милости Божьей
родился сын. Его назвали тоже Александром.
В 1885 году мальчик закончил школу (Петрикирхе –
В.С.) и начал получать навыки ювелирного искусства в мастерской отца.
После трех лет обучения дома, а затем такого же срока получения практики в
известных фирмах Европы, где он представлял компанию отца на Всемирной выставке
в Париже (1899 – В.С.) , юный Тилландер
возвратился в Россию. Поработав пять месяцев в отделе ювелирных изделий большой
Французской выставки прикладного искусства в Москве (1891
г. – В.С.), молодой Александр был достаточно подготовлен, чтобы стать
партнером родительской фирмы и разделять ответственность за ее деятельность. В
двадцать пять лет юный директор, отправившись в свою первую длительную деловую
поездку организовал посредническую фирму для поставки ценных камней с Урала –
главная составляющая работы компании Тилландера вплоть до начала Первой мировой
войны – а затем обратил свое внимание на развитие собственного бизнеса. Цеховые
помещения и торговое пространство фирмы были модернизированы в соответствии с
западными идеями. Энергия Александра Тилландера младшего, его предприимчивость
и хороший вкус выдвинули фирму в число передовых.
Годы на переломе веков до (развязывания)
начала Русско-японской войны были
периодом расширения фирмы. Теперь в мастерской работало более тридцати
сотрудников, а также в штат компании пригласили специалиста для контроля
ассортимента и художника по разработке новых модификаций изделий. Годовой
торговый оборот стал превышать сто тысяч рублей в год. Фирма выпускала памятные
медали, жетоны, миниатюрные пасхальные яйца, портсигары, небольшие рамки, ручки
тростей и звонки из золота и серебра, зачастую отделанные эмалью и драгоценными
камнями. Но основной продукцией компании Тилландера были изысканные ювелирные
украшения.
В 1908-1909 годах в России был настоящий торговый
бум. В то время компания Тилландера твердо
стояла на ногах и не имела никаких долгов.
Среди постоянных клиентов фирмы были Канцелярия Вдовствующей Императрицы
Марии Федоровны, Контора Двора Великой княгини Марии Павловны, ее сыновья, известные люди из высших слоев общества,
а также министры, офицеры, деятели культуры, коммерческие и промышленные
магнаты.
В 1910 году, незадолго до празднования пятидесятилетия
фирмы, Александр Тилландер младший приобрел предприятие отца за 100 000
рублей, с условием, что он будет их выплачивать отцу, пока тот будет жив, по 500 рублей в месяц.
Пятнадцатого апреля 1911 года фирма переехала в
представительный особняк на Невском проспекте, 26 (дом Гансена) в помещения
бывшего магазина фирмы «Карл Ган». После смерти Дмитрия Гана, сына Карла Гана,
компания была закрыта, а право аренды помещений перешло Александру Тилландеру
за 12000 рублей. Улучшение местоположения фирмы Тилландера повысило прибыль
компании, и она стала рассматриваться
как одна из самых преуспевающих в своей области в столице Империи.
Престиж ювелирного Дома Тилландера еще более возрос, когда он взял на себя
управление делами русского отделения фирмы парижского ювелира Бушерона. Дочерняя компания Бушерон
в Москве была закрыта после того, как ее управляющий и его сын были ограблены и
убиты во время возвращения из поездки в Баку. Это соглашение стало началом
долговременного и плодотворного сотрудничества с Бушероном, сразу удвоившим
оборот фирмы Тилландера.
Ситуация резко изменилась после начала Первой мировой
войны, и вскоре стали ощущаться последствия повышения инфляции. Революция в
феврале 1917 года не только остановила быстрое развитие фирмы (ежегодный оборот
достиг к тому времени четырех миллионов рублей, -Правда
цены золота в 1916 повысилась в 4 раза против 1913 г. ), но и завершила
весь успешный период развития Петербурга (с лета 1914
г. Петрограда – В.С.) . Однако ко
времени официального закрытия фирмы, 1 сентября 1917 года, Александр Тилландер
младший уже переехал с семьей в Финляндию. Александр старший остался в
Петрограде, заявив, что Россия, где он прожил семьдесят лет, стала ему родной.
И хотя официально магазин Тилландеров был закрыт, ювелир преклонного возраста
продолжал ходить в него из дома (расстояние в один квартал) каждое утро с
кожаным саквояжем, в котором хранились драгоценные камни и металлы, а также
изделия, принадлежавшие клиентам, которые Александр старший брал, чтобы их
отремонтировать или продать. Однажды вечером, по дороге домой, на пожилого
ювелира напали несколько молодых бандитов (бывшие рабочие из мастерской). Они
выстрелили в него,… он упал на землю,… они попытались вырвать кожаный саквояж,
но Александр держал его крепко, и разбойники убежали, так как прохожие пришли
на помощь старику. Через восемь месяцев после этого ужасного происшествия в
декабре 1918 года Александр Тилландер старший скончался.
Фирма продолжила работу в Хельсинки в сентябре 1918 года
под управлением Александра Тилландера младшего. Непонятная ситуация в России после
революции вынуждала россиян покинуть
страну – многие из них оказались в Финляндии. Обычно ювелирные украшения были
тем немногим, что отъезжающие могли взять с собой. Таким образом, большое
количество драгоценных изделий оказалось в Финляндии, большинство из которых
были слишком дорогостоящими в затрудненных обстоятельствах, в которых жила эта
страна. Тилландер прекрасно знал такие предметы и их цены на международном
рынке. Он мог купить практически в неограниченном количестве и немедленно
продать эти вещи иностранным коллегам, которым он предложил звонить ему в офис.
Это помогло восстановить контакты с внешним миром и быстро наладить бизнес в
полную силу. Тилландера хорошо знали в крупных городах Европы перед Первой мировой войной. Теперь, проживая в
Финляндии, он активно работал над тем, чтобы поддерживать контакты с
международным ювелирным рынком.
Фирма Александра Тилландера в Хельсинки является сегодня
одной из самых известных ювелирных компаний в Финляндии.
Люди, изображенные на картинах
Для автора этой статьи – внучки Александра младшего – две
картины являются интересным свидетельством истории семейной фирмы. Сцена
действия – квартира, принадлежавшая старшему поколению семьи Тилландеров,
располагавшаяся в доходном доме соседнем с Евангелическо-лютеранской церковью
Святой Екатерины на Малой Конюшенной. Здание построено в 1904-1905 годах
шведским по происхождению архитектором Фредериком Лидвалем, и его проект был
заказан причтом церкви.
Через восприятие художника мы видим стиль жизни
петербургского ювелира незнатного происхождения, добившегося успеха
собственными силами. В аккуратной,
несколько буржуазной обстановке изображена модная в то время мебель в стиле
модерн. В оформлении столовой нигде не проявляется передовой утонченный вкус
хозяев, не ощущается увлечение авангардным дизайном. Металлический кофейник
(замененный на самовар на картине 1914 года) без претензий, графин для ликера и
рюмки, купленные в Петербурге, либо за границей, возможно, венецианского
происхождения. Судьбы хозяина и хозяйки – необыкновенные сами по себе –
объясняют прозаический интерьер. Стильность и великолепный вкус развивались
постепенно.
Бакмансон – близкий друг семьи, хорошо был знаком с
каждым, изображенным на полотне вокруг стола. Своим проницательным чутьем портретиста
он сумел выявить и донести до зрителя персональные качества и психологическую
характеристику собравшихся на обед.
Александр Тилландер уделял серьезное внимание
«благосостоянию штата сотрудников»; он, опередив время, хорошо понимал, что это
важный момент для достижения успеха в бизнесе. Будучи патроном семейной фирмы,
он рассматривал своих ближайших сподвижников как «расширенную семью». Много
усилий затрачивалось на создание духа солидарности в компании. Одним из средств
достижения этого, была организация совместных обедов с членами семейства, где
обсуждения вопросов могли происходить в непринужденной обстановке. На картинах
изображена именно такая сцена.
Трапеза подошла уже к десерту, участвующие наслаждаются
фруктами, digestifs[ii] и кофе/чаем поданными на стол. Хозяин, Александр
Тилландер, сидящий во главе стола, закурил послеобеденную сигарету. Один из
гостей, как ни удивительно, новичок в этом доме, – персонаж, не игравший
ключевой роли в фирме, Фредерик Крачвил (Kratshwille),
немец из Пфорцхайма, центра развития ювелирного искусства, специалист по
креплению драгоценных камней, встал, чтобы поблагодарить хозяина и хозяйку за
обед, а, возможно, и чтобы выразить свои соображения по поводу дискуссии за
столом. Кажется, только два участника, Александр Тилландер младший и юный
продавец, швед по происхождению Брур Лёвгрен
(Bror Löfgren), действительно слушают с интересом то, что он говорит.
Лёвгрен сидит, положив правую руку на стол. У Крачвила стоял верстак в задней
части магазина на Невском проспекте. Его производственные навыки ценились в
фирме. Судьба ювелира-закрепщика в будущем оказалась печальной. Как только
началась Первая мировая война, немецкие подданные, проживавшие в Петрограде,
были арестованы. Крачвила, как военнопленного, выслали в Сибирь в трудовой
лагерь. Неизвестно, был ли он когда-либо освобожден.
Брур Лёвгрен, приехавший в Петербург из Стокгольма, в
течение двух лет получал навыки в фирме в роли ученика. Еще один год прошел до
того, как он был назначен ассистентом по продажам. Он заменил, работавшего
длительный срок ранее на этом посту Александра Берлина, который, к большому
сожалению владельцев компании, был уличен в растратах. Лёвгрен обладал высоким
потенциалом, но он не говорил еще по-русски и знал лишь немного немецкий. В связи
с этим он не мог вести переговоры с большинством клиентов. Когда началась
война, Лёвгрен вернулся на родину.
Оскар Тёрнрус (Oskar Törnroos), сидящий рядом
с Александром Тилландером старшим по его правую руку, – преданный служащий,
работавший у Тилландера с 1896 года. Он был приблизительно одного возраста с
Александром младшим, и эти два
человека успешно развивали розничную торговлю в фирме. Тёрнрус решил выйти на
пенсию в 1916 году и вернулся в Финляндию, но он обещал помогать Тилландеру,
когда это будет нужно. Потребовалось найти двух новых ассистентов, чтобы
заменить Тёрнуса – ими стали финн Эдвард Эклунд
(Finn Edvard Eklund), работавший с 1907 года менеджером в магазине ювелира
Бока (на картине Рудольф Эклунд[ЕП2] ), и Поль Мациевич (Pole Józef (Iosef Karlovich) Maciewicz),
который с 1899 года занимал должность директора магазина ювелира Бурхарда (Burchard) на Невском проспекте.
Мастерские Тилландера располагались на Гороховой улице у
Каменного моста. Возглавлял их золотых дел мастер уроженец Митавы Федор Вейбель.
На картине он изображен рядом с Тёрнрусом. Вейбель приступил к учебе у
Тилландера в 1889 году. В 1903, к тому времени искусный подмастерье, он был
произведен в статус мастера. Когда в 1911 году магазин по продаже изделий
переехал в новое помещение на Невском проспекте, мастерские были проданы
Вейбелю при условии, что все заказы Тилландера будут исполняться им. Договор
оказался успешным, и у владельцев фирмы освободились руки. Они могли теперь
сконцентрировать свое внимание на развитии коммерческой стороны их
предприятия.
Рядом с Крачвилом с сигаретой в руке сидит Александр
Оливер, англичанин по происхождению. Он работал у Тилландера в качестве
ювелира-закрепщика. Он был произведен в ранг подмастерья в 1903 году, затем, в
1906 стал отвечать за собрание драгоценных камней в магазине, торгующем в
розницу. Оливер также готовился стать ассистентом по продажам. У него начались
проблемы с сердцем в 1913 году, и по состоянию здоровья он отсутствовал
неделями на работе. В 1915 году он скончался.
На картине изображен единственный представитель третьего
поколения семьи, Лео Тилландер (1899-1978), написанный в матросском костюмчике.
В то время он был еще школьником. Через три года он начал получать навыки в
мастерской Вейбеля. Его два младших брата Герберт (1909-2006) и Виктор
(1910-2007) были слишком малы, чтобы присутствовать на обеде.
Хозяйка Матильда Тилландер (1839-1925), жена Александра
старшего, несмотря на преувеличенно приподнятую перспективу картины, выделяется
на полотне, благодаря ее яркой красной блузке. Как и ее супруг, она также
происходила из незнатной семьи. Матильда приехала в Петербург из местечка Вихти
(Vichtis), расположенного в западной части Финляндии, чтобы найти
работу горничной. Она, по всей вероятности, познакомилась со своим будущим
мужем в церкви Святой Екатерины, местом встречи для впервые приезжавших в
Петербург выходцев из Швеции и Финляндии. Матильда сначала стала домашней
работницей у Александра, а впоследствии они поженились.
Рядом с Матильдой сидит (стоит на картине 1914 года) Эдит
(1880-1965), жена Александра младшего. Она была дочерью кораблестроителя из
Выборга, который в результате несчастного случая скончался на верфи, когда его
дети еще были малолетними. Дядей Эдит был знаменитый художник Аксель Галлен (Axel Gallén), впоследствии
Аксель Галлен-Каллела. Когда Эдит исполнилось двенадцать лет, она выразила
желание поехать в Петербург, пожить там некоторое время, чтобы улучшить свое
владение русским, немецким и французским языками. Многонациональный Петербург
был идеальным местом с этой точки зрения. Эдит приняли в доме Тилландеров. Обе
семьи были знакомы друг с другом до этого. Двадцатидвухлетний Александр
очаровал поразительно амбициозную и отважную девочку. Они поженились, когда
Эдит исполнилось 18 лет. Это был счастливый союз. Единственным облаком на ясном
небе были отношения двух женщин семейства. Оба поколения Тилландеров жили
вместе в здании, где располагалась фирма, с 1898 по 1905 год (это все еще было
обычным для владельцев компании такого типа жить в здании фирмы). Молодая
невестка с трудом привыкала к своей требовательной и твердой по характеру
свекрови, которая считала юную женщину слишком расточительной, засоней (нет такого слова, надо «соня». – В.С.) и плохим
воспитателем своих трех сыновей. Такое восприятие невестки Матильдой можно
понять, зная, что сама она должна была чрезвычайно много работать в свои юные
годы. Эдит была умной современной молодой женщиной, она старалась, как могла,
сохранять добрые отношения со свекровью, но придерживалась собственных взглядов
по вопросу воспитания детей. Бакмансон, который хорошо знал эту ситуацию,
изобразил Эдит с серьезным, не очень счастливым выражением лица.
Рядом с Александром младшим, по правую руку от него,
сидит мужчина с задумчивым выражением лица. Его душевное состояние вызывает
интерес зрителя. Это Эгон Оливер, брат Александра. Он был недавно принят в
качестве ассистента по продажам в магазине. Его назначение не было наилучшим
выбором (что явствует из сохранившихся записей владельцев), но юноша обладал прекрасными
манерами и умел должным образом обходиться с постоянными покупателями.
Благодаря Эгону у фирмы появилось много новых клиентов, регулярно совершавших
покупки. Тем не менее, его привычка продавать изделия в кредит незнакомым людям
привела к значительным потерям компании. В июле 1916 года Эгон имел серьезные
проблемы со здоровьем – его постиг удар, от которого он не оправился и никогда
более не вернулся к работе.
Рядом с Оливером, у передней части стола, изображен
Рудольф Эклунд, художник-композитор. Он работал весьма эффективно в фирме
Тилландера с 1906 года, успешно запуская новые проекты бриллиантовых украшений
с основой из платины, наиболее модные в то время. Впоследствии, в феврале 1917
года, он неожиданно оставил фирму Тилландера и перешел на работу к ювелиру
Морозову, имевшему магазин в Гостином дворе. Александр младший отмечает в своих
записях, что потеря Эклунда на том этапе не была слишком серьезной, но если бы
он ушел из компании раньше, это была бы катастрофа – Эклунд по сути был
ключевой фигурой, обеспечивающей успех фирмы. Сомнительно, что Эклунд имел
возможность проявить свой талант у нового патрона, так как через несколько
месяцев после его ухода с должности Империя была разрушена.
В 1914 году отмечалось двадцать пять лет совместной
работы Вейбеля и Тилландера. В честь Вейбеля был устроен обед, а затем и сам
Вейбель организовал обед для своих коллег и сотрудников. Патроны серьезно
думали, как соответствующим образом наградить юбиляра и надеялись, что подарок
будет оценен особо уважаемым ими мастером. Решено было поднести Вейбелю
авторскую реплику картины с изображением обеда 1913 года.
Судьба Федора Вейбеля и его семьи после революционных
беспорядков неизвестна. Он и его жена Ида, уроженка Финляндии[ЕП3] местечка
недалеко от Стенбака (née Stenbacka), финка, говорящая
по-шведски, из Остерботена (Österbotten), и их дочери остались в России. Федора Вейбеля
арестовали, а его собственность была конфискована. Семья жила в чрезвычайно
стесненных обстоятельствах. Контакт между семьей Вейбеля и семьей Тилландеров
поддерживался по почте до тех пор, пока все взаимодействия советских граждан с
заграницей не были прерваны.
30 марта 1921
года, госпожа Вейбель писала из Петрограда, что они не имели возможности
контактировать с кем-либо из-за рубежа до этого момента (она посылала письмо с
кем-то из консульства). «Мы все еще живы и делаем все, что можем, чтобы выжить.
Я сама представляю собой развалину бывшей «я». Сейчас я чувствую себя немного
лучше, так как, кажется, у нас есть шанс выбраться отсюда. Мы решили, что я
вместе с нашей младшей дочерью Дженни уеду так надолго, насколько я это смогу
сделать. Наша старшая дочь Елена учится на медицинском отделении военной
академии. Она временно останется со своим отцом. Он не может уехать до
получения своих документов».
Еще одно письмо пришло 20 июля 1924 года. Госпожа Вейбель
все еще находилась в Ленинграде. В семье все вполне благополучно. Младшая дочь
Дженни вышла замуж (имя ее мужа не упомянуто) и молодые живут с ее родителями.
Из письма становится понятно, что Ида посетила Финляндию - ее семья владела фермой Кивимяки в Каналампи (Kivimäki, in Kanalampi), деревне неподалеку от Выборга -и провела
там все лето, но затем вернулась к своей семье.
11 марта 1942 года Александр Тилландер сделал
запрос к финским властям относительно собственности, которой владели люди, все
еще проживающие в Советском Союзе. В то время он не знал, живы ли еще Ида и
Федор.
Тимоти Бётгер, который любезно прочитал этот текст, по
собственной инициативе провел дополнительное исследование относительно судьбы
семьи Вейбелей после революции и предоставил обнаруженные им сведения:
Я сумел найти Федора Карловича и Елену Федоровну Вейбель,
которые проживали в 1933/1934 годах в Ленинграде. Елена Федоровна упоминается
как врач и жила по тому же адресу, что и Федор Карлович (Весь Ленинград):
1933, p. 77
Вейбель Ел. Фед. Врач. Кан. Грибоедова, 49, т. 280-00.
— Фед. Карл. «Эрмитаж». Кан. Грибоедова, 49, кв. 13.
1934, p. 68
Вейбель Ел. Фед. Врач. Кан. Грибоедова, 49, кв. 13, т. 280-00.
— Фед. Карл. Кан. Грибоедова, 49.
Из издания 1933 года ясно, что Вейбель в то время был
сотрудником Эрмитажа.
И на самом деле я нашел о нем сведения в Журналах заседания Совета Эрмитажа,
2009, часть 2, с. 822:
Вейбель Теодор (Федор) Карлович (1872–1941), реставратор.
В Эрмитаже работал с 1923 по
Он умер в 1941 году в возрасте 61 год (Подвиг века: Художники, скульпторы,
архитекторы, искусствоведы в годы Великой Отечественной войны и блокады
Ленинграда, 1969, с. 357).
[i] В исходном тексте так:
Backmansson, Tom et al, 2010. Hugo Backmansson. Konstnär, officer och äventyrare. (Hugo Backmansson. Artist, officer
and adventurer). Svenska Litteratursällskapet I
The
archives of the Tillander family,
[ii] С фр. – крепленые напитки, подаваемые в конце обеда
Комментариев нет:
Отправить комментарий