Генри Чарльз Бэйнбридж (1874 –
1954). Сотрудник фирмы Фаберже, один из двух, вместе с Николаем Карловичем
Фаберже руководителей Лондонского отделения. Работал для фирмы до 1915 года. В
1933 году написал автобиографическую книгу «Дважды семь», где большая глава
была посвящено работе Бэйнбриджа у Фаберже. К 1940 году была готова
монография «Питер Карл Фаберже.
Золотых дел мастер и ювелир Российского Императорского Двора и ведущий
поставщик коронованных особ в Европе», которая из-за начавшейся Второй Мировой войны вышла в
свет только в 1949 году. Большинство фактических материалов для книги
предоставил Бэйнбриджу Евгений Каловича Фаберже (1874 – 1960 гг.), с которым
автор вел активную переписку.
Книга Г.Ч. Бэйнбриджа считается классической монографией о Фаберже, свободной от компиляций, потому что она была первой.
Henry Charles Bainbridge.
Peter Carl Faberge. Goldsmith and Jeweller to the Russian Imperial Court and
the principal Crowned Heads of Europe. New York
- London – Toronto – Sydney, B.T. Batsford LTD., Publishers by Appointment to
H. M. Queen Mary, 1949.
[Генри Чарльз Бейнбридж. Питер Карл Фаберже. Золотых дел мастер и
ювелир Российского Императорского Двора и ведущий поставщик коронованных особ в
Европе. Нью-Йорк – Лондон – Торонто
– Сидней. 1949.ЮБэйнбриджа. Подготовил к печати В.В. Скурлов. Переводчик А.Н.
Попова (1992).
Публикуем отдельные главы из монографии Г.Ч. Бэйнбриджа.
Клиенты фирмы.
В качестве примера искусства Фаберже
я могу упомянуть ювелирные украшения, изготовленные по заказу д-ра Эммануила
Нобеля, нефтяного короля из Стокгольма, племянника Альфреда Нобеля, учредителя
Нобелевской премии. Он был человеком, для которого юбилей и годовщины его
директоров и штата ничего не значили, если они не сопровождались памятными
подарками «от Фаберже». Он был человеком весьма оригинальных идей, как многие
другие знатные клиенты Фаберже: голландец г-н Анри Ван Гильс Фан дер Пальс и
его сводный брат Макс Отмар Нейшеллер из Швейцарии.
Для д-ра Нобеля званый обед не был
обедом если присутствующие на нем дамы не были должным образом вознаграждены.
Как-то раз, желая напомнить о русской зиме, он решил подарить всем дама по
сосульке. Фаберже исполнил эту идею в виде брошей и кулонов из горного хрусталя
с матовой поверхностью, усыпанной мелкими бриллиантами, имитирующими морозные
узоры.
Подчеркивая мысль о том, что Фаберже
выбирал камни редкой красоты, но малой стоимости, мне хочется напомнить, что
бывают особые случаи, когда нужны камни редкой красоты и очень большой стоимости, но что касается Фаберже,
то он всегда предпочитал цветные камни. Так, был голубой алмаз чистой воды,
который Мастер показал последнему царю: «Я подарю его императрице, если он ей
понравится», - сказал царь, «чтобы отметить 10–летие царевича». Но императрица
сказала: «Мы не можем себе этого позволить».
Говоря о камнях редкой красоты и
огромной стоимости, следует вспомнить мадам Варвару Кельх, урожденную Базанову.
Даже в России она была исключительно личностью. Это баслословно богатая
владелица золотых приисков в Сибири, в качестве клиентки Фаберже, могла
сравнить с мадонной Сфорца, клиенткой Челлини. Именно для мадам Кельх Фаберже
изготовил один из своих наиболее интересных массивных сервизов столового
серебра, начиная с маленьких кофейных ложечек до больших жардиньерок. Сервиз
был выполнен в готическом стиле гармонируя с готическим стилем гостиной. Именно
для мадам Кельх Фаберже время от времени делал пасхальные яйца, почти такие же
изысканные, как для царской семьи (очень мало семей могло похвастать такой
привилегией; среди них были Юсуповы).
Но эти покупки были небольшими по
сравнению с самыми крупными и редчайшими камнями, которые для нее находил
Фаберже. Это было ее страстью, ее коллекцией и в конце царского режима они были коллекцией огромной
стоимости. Одним из лучших украшений работы Фаберже было алмазное колье,
центральный камень которого весил 30 карат, а остальные немного меньше.
То, что я собираюсь рассказать о
сокровищах российской короны, я знаю из первых рук от Агафона Фаберже, во время
его 4-месячного пребывания в Хэмпстеде (Лондон) в 1937 году.
Агафон Карлович конечно более
известен миру и, особенно филателистам. Он собрал уникальную коллекцию русских,
финских и польских марок, но едва ли была какая-либо область искусства, которой
он не интересовался, от кувшинов работы Тоби до картин. В Доме Фаберже он
занимал особое место – знатока драгоценных камней, и во всем, что касалось
камней, он оказывал отцу надежную поддержку, поэтому, естественно, Агафон
хорошо знал царскую сокровищницу.
Я предлагаю рассмотреть только два
интересных аспекта. Во-первых, тот факт, что миниатюрные копии царской короны,
скипетра и державы работы Фаберже, выставленные в музее Эрмитаж в Зимнем
дворце, были единственными работами, удостоившимися чести попасть в музей при
жизни их создателя.
Во-вторых, Опись царских сокровищ во
время самого критического периода в их истории, то есть на закате царского
режима и перед началом советской власти.
К 1913 году Агафон понял, что
сокровища должны быть тщательнейшим образом реквизированы и каталогизированы.
Было получено разрешение царя и в начале января 1914 года он начал работу,
которая требовала величайшей тщательности, так как оправа каждого камня должна
была быть тщательно осмотрена. Он работал по системе «от малого к большому»,
начиная с предметов малой стоимости: диадемы, колье и пр. до Царских регалий:
креста и цепи Св. Андрея, державы, скипетра и наконец, царских корон.
Закончив осмотр державы и ее
великолепного голубого сапфира весом 47 карат, он перешел к скипетру со
всемирно известным алмазом «Орлов» весом 193 карата, камня чистейшего
голубовато-белого цвета из Голконды (Индия). Этот камень некогда был глазом
индийского Будды, затем украден французским солдатом в начале XVIII века. Затем его владельцем стал
персидский шах Надир. После его смерти камень был снова украден, попал в руки
некоего Лазарева, простого купца из Тулфы (Персия). Лазарев привез его в
Россию, разрезав себе бедро и спрятав туда алмаз. Камень был куплен Григорием
Орловым в подарок Екатерине Великой в день ее Ангела. Она украсила им скипетр
российской империи, где он оставался до нашего времени во владении Советского
правительства. Цена алмаза баснословна.
Как я уже говорил, Агафон дошел до
скипетра. Он потрогал камень, увидел, что он держится непрочно в оправе,
подтолкнул его снизу большим пальцем – и самый драгоценный из всех алмазов упал
ему в ладонь.
Это само по себе было волнующим
моментом, но как раз в эту минуту зазвонил телефон. На том конце провода был
его превосходительство Николай Николаевич Новосельский, глава камерального
управления Кабинета его величества: «Осмотр драгоценностей прекратить немедленно»,
- сказал он. «Все они должны быть упакованы в ящики и под охраной отправлены в
Москву». Это было летом 1914 года, за несколько недель до начала Первой мировой
войны. Рассказывая об этом, Агафон повернулся ко мне и сказал: «Было ли это
знамением или предчувствием того, что надвигалось? Единственные сокровища короны, отправленные в Москву без осмотра, были царские регалии – самые важные из всех».
Сокровища упаковали в 8 или 9 ящиков
и хранили в Московском Кремле, где они оставались во время войны. После
революции они были все еще там, нетронутыми.
Когда Советы установили новый режим,
ящики были распакованы и все сокровища были отосланы на Московскую, выставку,
чтобы их могли видеть русские люди. Их увидели миллионы. Излучая вспышки от
десятков тысяч граней, камни передавали послание Советов: «Теперь власть
перешла к нам» (Примечание Г.Ч.
Бэйнбриджа: д-р Арманд Хаммер в своей книге «В поисках сокровищ
Романовых», Нью-Йорк, 1932, приводит интересные личные впечатления об этой
публичной выставке. М-р Дж. А.Уэйт из
британского консульства говорил мне о частной выставке сокровищ перед членами
дипломатических и консульских служб, аккредитованных в России, которая,
возможно, имела место в 1926 году. Примечание к примечанию Бэйнбриджа: в 1990 году на нью-йоркском
аукционе «Сотби» за 10450 долларов была продана фотография, запечатлевшая
иностранных дипломатов на фоне стола, на котором разместились драгоценности
императорского двора, в том числе царские короны и 13 императорских пасхальных
яиц Фаберже. –В.С.).
Камни, которые когда-то
гипнотизировали Романовых, которые хранились ими с благоговейной заботой долго
после того, как их влияние исчезло, теперь по иронии судьбы должны были
гипнотизировать всю нацию и стать краеугольными камнями нового режима. Это заставляло
задуматься.
Но мы еще не кончили рассказа об
Агафоне Фаберже и сокровищах империи. Они стали жерновом на его шее. Покинув
свой дом в Левашово на финской границе, то ли по принуждению, то ли еще почему, он в первые годы Советской власти
переселился в Петроград, в верхней квартире. Он привез с собой часть своих
сокровищ и его квартира стала известна как «Малый Эрмитаж».
Именно здесь его арестовали и
посадили в тюрьму на полтора года. После освобождения он вернулся домой только
за тем, чтобы еще на девять месяцев попасть в тюрьму. Любопытно, что за все
время его заключения никто не преследовал его жену (вторую жену – Марию
Алексеевну Борзову – В. С.) и не трогал его сокровищ. Когда я спросил у Агафона
о причинах его арестов, он пожал плечами и сказал: «Почему? Интересно. Не
знаю».
А сейчас самое любопытное. Едва он
оправился от последнего заключения, к нему явился крестьянин в овчинном тулупе
с посланием от Троцкого, который просил его приехать в Москву для работы в
комиссии по Регалиям и сокровищам короны. Извинившись, он отказался от
приглашения, сославшись на плохое состояние здоровья. Через месяц к нему
приехал господин в котелке с тем же посланием, и снова Агафон отклонил
приглашение. Наконец, как-то в 3 часа ночи раздался резкий трехкратный стук в
дверь, у жены началась истерика, а он пошел к двери. На пороге стояли три
красноармейца. Они вручили ему письмо от Троцкого, написанное в самой дружеской
манере опять с тем же приглашением. На этот раз он принял приглашение с
условием, чтобы были сделаны необходимые распоряжения для обеспечения переезда
в Москву его с женой и сыном (Олег Агафонович Фаберже родился несколько
позднее, 1 августа 1923 года, а комиссия Коронных драгоценностей начала работу
в марте 1922 г. – В.С.).
Так Агафон еще раз и последний увидел
царские сокровища. Даже сейчас в нем продолжал жить художник, потому что он
отказался приняться за работу, одну из самых трудных, за которую когда-либо
браться ювелир, нужно было сделать в натуральную величину фотографии каждого
изделия и внести в каталог вес каждого камня и каждой жемчужины.
Агафон оставался в Москве с осени
1921 по весну 1923 года, работая в комиссии и наконец, каталог был опубликован.
Этот каталог – авторитетная опись сокровищ, находящихся во владении советской
власти. Я видел копию этого каталога в Нью-Йорке в 1937 г. у д-ра Арманда
Хаммера и могу поручиться, что это замечательная работа.
За исключением свадебной короны,
которой пользовались при венчании всех великих княжон и проданной в Лондоне
несколько лет назад, насколько я знаю, все они еще в сохранности во владении
Советского правительства.
Ясно одно: если когда-нибудь любое из
сокровищ было бы украдено или исчезло по какой-либо другой причине, каталог
помог бы вернуть его.
И еще об Агафоне Фаберже и царских
сокровищах. Его ждала еще одна головная боль. Это была «гора», как он
выразился, неоправленных бриллиантов – результат размонтирования украшений из
частных коллекций, конфискованных Советским правительством. Вынутые из оправ
алмазы были вымыты и помещены на стол партиями по 18-20 фунтов, образуя гору,
которая непрерывно росла. Эту гору Агафон должен был рассортировать и
упаковать. Когда я расспрашивал его о подробностях, он только развел руками.
Комментариев нет:
Отправить комментарий