Взгляд налогового инспектора. МАТИЛЬДА КШЕСИНСКАЯ.

 

            Взгляд налогового инспектора. МАТИЛЬДА КШЕСИНСКАЯ.

            В.В. Скурлов, август 1996 года.

 

 

              В преддверии выборов петербургского губернатора многие петербургские избиратели, наверное, обратили внимание, что один из кандидатов, руководитель строительства знаменитой «Ленинградской Дамбы» ненавязчиво напоминал, что состоит в родстве с самой балериной Кшесинской. В газете «Вечерний Петербург»   (14.11.1995,  В. Орлов «Матильда»)  был  опубликован такой пассаж: «Многие петербуржцы и гости города до сих пор находятся  в плену у легенды о том, что особняк – царский подарок танцовщице. Однако, это не так. Матильда очень много работала. Она была настоящей труженицей, и к тому же – первой балериной России. Поэтому денежные средства у нее были».

              Речь идет о знаменитом особняке Кшесинской на Большой Дворянской улице, где сейчас помещается Музей политической истории.

              Опровергая один миф, автор невольно творит новый, а именно - миф о трудовом происхождении доходов балерины. Что-то здесь от вульгарно-социологического подхода, наподобие статьи в Энциклопедии о другой балерине Анне Павловой. Там в первую очередь отмечалось, что она была «дочь солдата и прачки».

              Откуда у Матильды Кшесинской средства на приобретение и строительство этого и других домов? К сожалению, этот вопрос в истории завуалирован. Считается, что неудобно заглядывать в чужой карман. Некоторые историки указывают на Высочайшее покровительство и любовь трех мужчин из семьи Романовых: Наследника Цесаревича, великого князя Сергея Михайловича и великого князя Андрея Владимировича. Попробуем выяснить этот вопрос.

              Особняк на Большой Дворянской Николай II Матильде не дарил. Слишком дорогой подарок. Ведь страховая стоимость дома 500 тыс. рублей (по сегодняшнему курсу 7 млн. долларов). Впрочем, один особняк, как пишет в своих мемуарах Матильда Феликсовна, наследник российского престола Николай Александрович ей подарил. Это был прощальный подарок « Мале он Ники» в 1894 году. Наследник купил и подарил ей дом на Английском проспекте, 18, «дом, где мы оба были так счастливы». В 1907 году Матильда Феликсовна продала этот «дом счастья» герцогу Лейхтенбергскому.

              В.Н. Ламсдорф, будущий граф и министр иностранных дел пишет в своих мемуарах: « 8 апреля 1894 года. Сегодня, говорят, что балерина (Кшесинская) только что получила  100  000  рублей  и дом в качестве окончательного расчета за отношения с августейшим любовником. Ну и ну!»

               До Матильды у Наследника уже была «пассия» из балета – танцовщица из кордебалета Мария Николаевна Лабунская. Ровесница Наследника, «королева бриллиантов» ( титул, заработанный на конкурсе) она была осыпана немыслимыми милостями со стороны царевича. Впрочем, в те годы фамилия еще одной Лабунской, однофамилицы танцовщицы, еще одной «умной Матильды» было у всех на устах. Это была супруга, быстро делающего карьеру министра С. Ю. Витте. Когда Витте обратился  к Александру  III  с разрешением на брак с молодой вдовой, тот ему откровенно ответил: «Женись хоть на козе!». Странный случай в истории, когда на трех женщин, не последних в императорском окружении, пришлось две фамилии и два имени: Матильда Лабунская,  Матильда Кшесинская и Мария Лабунская. Но своему сыну – Наследнику российского престола, разрешить брак с Марией Лабунской, Император, конечно, не мог. Да впрочем, Лабунская и не строила никаких иллюзий. Как ни странно, такие иллюзии навещали Матильду Кшесинскую.

              Служа в гвардии, Николай Александрович освоил бытовавший тогда гвардейский сленг. Познакомиться и провести приятно вечер в Красносельских летних лагерях с девушками называлось «полакомиться картофелем». Был даже так называемый привилегированный клуб «Картофельный клуб». Ювелир Фаберже как-то даже выпустил по заказу членов этого клуба брелоки в виде картофеля для всей частной компании. Конечно, такой брелок был и у Матильды.

              Сам участок на Большой  Дворянской для строительства особняка Матильда Феликсовна купила в рассрочку за 88 тыс. рублей. Хорошие деньги. Это восемь лет «не пить и не есть», то есть восемь годовых окладов примы - балерины.

              В 1913 году балерина покупает за 180 тыс. французских франков( это 80 тыс. золотых рублей ) виллу, недалеко от Монте-Карло. Вилла показалась маловатой. Матильда Феликсовна прикупил еще участок, кроме того построила двухэтажный дом для прислуги с гаражом. Во сколько это обошлось, в мемуарах не упоминается.

            Кроме того она имеет собственную дачу в Крыму  ( Нижний Мисхор ).  И в пригороде Петербурга, Стрельне, у нее дача. Но эту стрельнинскую купил для Матильды великий князь Сергей Михайлович. Балансовая стоимость дачи в 1910 году вместе с движимым имуществом – 40 тыс. рублей. Как отмечает в своих мемуарах балерина, в 1911 году, она, на вырученные  в сезоне деньги построила на территории стрельнинской дачи домик для сына ( отец – великий князь Андрей Владимирович). Это домик – игрушка в две комнаты. Также салон, столовая, посуда, серебро и белье.

             Расходы Матильды Феликсовны. Торопясь домой, при опоздании обычного поезда, она, не задумываясь, заказывала экстренный поезд. Балерина вспоминает: « Уезжая в 1912 году в Крым, мне пришлось взять целый спальный вагон.  У меня была горничная, у Вовы (сына) его человек и два воспитателя, мой лакей и два повара». В 1914 году балерина устроила лазарет собственного имени: « Я не жалела средств на его устройство, я привлекла  лучших врачей». Все это, конечно, очень благородно, но  стоит бешеных денег. Денег от гастролей 1915 года Матильда Феликсовна  передала в Ольгинский комитет на попечение раненых. Деньги от бенефиса 1916 года пожертвованы Русскому театральному обществу.

             Прислуга – 20 человек – обходится в 15 тыс. рублей в год. Постройка фамильного склепа – 10 тыс. рублей. В долг брату Иосифу Кшесинскому - 5 тыс. рублей. Обучение собственного шофера – 100 рублей в месяц. Кстати, автомобили в те годы были недешевы:  от 5 до 10 тыс. рублей.

Из хозяйственных книжек Кшесинской, хранящихся в московском архиве, узнаем, что в 1893 году при годовом окладе в 5000 рублей, расход составил  27   805 тыс. рублей. Источники дополнительных доходов, правда, не указываются.

             В Америке налоговые правила, кстати, определяют уплату налогов с суммы расходов, а не доходов налогоплательщика.  В своих записках Матильда Феликсовна пишет о сезоне 1903 – 1904 годов: « Как раз  в это время  я выхлопотала увеличения жалованья  балеринам с 5000 рублей  до 8000 рублей в год,  … Для меня жалование не играло роли».

             А что же для Матильды играло роль? Выступления в частных домах или зарубежные гастроли? Отнюдь нет: « Я очень редко соглашалась выступать в частных домах - таких случаев за всю карьеру помню только  три». «По правде сказать, я никогда не любила танцевать за границей и в особенности уезжать надолго». Гастроли, конечно, приносили доход, но в 1904 году, например, от гонорара, предложенного Ротшильдом, Матильда Феликсовна отказалась. Выступала из любви к искусству. В том году, кстати, она покинула казенную сцену и выступала как гастролерша. Работа гастролершей в Императорских театрах: « Никакой контракт не может меня связать, и никакая  неустойка меня не испугает».

             Покупка драгоценностей. Есть архивные документы. За шесть с половиной лет  ( 1907 – 1914 гг.) только у ювелира Фаберже приобретено изделий на 25 тыс. рублей. Кстати, еще в 1894 году только одна брошь, купленная у придворного ювелира Карла Гана, обошлась балерине в 4000 рублей – это четыре пятых годового оклада.

             Вообще,  лучше всех охарактеризовал этот весьма специфический класс потребительниц ювелирных изделий г - н Франц Бирбаум, главный мастер фирмы Фаберже, написавший интересные мемуары: « … Нельзя обойти молчанием самую выгодную клиентуру.  Как каждый может догадаться – это полусвет, начиная балетными артистками, кончая цыганками и ниже.  Здесь главную роль играли, конечно, драгоценные камни.  Женщина был, есть и будет главным их потребителем.  Сколько наследств и имений она превратила в жемчужины и бриллианты. В семейных домах фамильные драгоценности переходят из рода в род. Многие избегают их даже переделывать. Обратное наблюдается в этом мире, живущем сегодняшним днем, без корней в прошлом и без будущего. Подарки, за редким исключением, не представляют дорогих воспоминаний ( может быть наоборот). Через известный промежуток времени камни вынимаются из оправ и употребляются на новые предметы, более крупные или более модные. Тут рядом мирно уживутся  жемчужина, поднесенная восторженным обожателем, с бриллиантами старого покровителя. Как в душе этих женщин смутные воспоминания о том или другом когда-то близком лице, так и в их украшениях  в блеске камней сливаются все образы». Кстати, в счетах Фаберже балерине очень часто не покупка новых вещей - эти она предпочитала получать в подарок, а ремонт и переделка.

             Матильда Феликсовна искренне любила драгоценные вещи и на этой почве поддерживала самые дружеские отношения с семейством Фаберже. Отец балерины, Феликс Кшесинский сам отличался способностями к миниатюрному искусству. Например, выполнил модель Большого театра в Петербурге – это настоящее чудо (подарена Музею театрального искусства в Москве). При покупке драгоценностей, отмечает в своих мемуарах балерина, она советовалась с Агафоном Карловичем Фаберже. Кстати, дочь другого сына Карла Фаберже – Ирина Александровна, уже в эмиграции обучалась 12 лет танцам в парижской студии Кшесинской. Ирина была чрезвычайно талантлива. Братья Фаберже, Евгений и Александр помогали в Париже продавать оставшиеся драгоценные вещи.

             Мемуары Матильды Феликсовны, к которым мы апеллируем, конечно, не декларация о доходах и не бухгалтерская книга, но кое-что позволяет выяснить.

            «Когда бы мне не приходилось к нему  ( Николаю II ) обращаться, он всегда выполнял мои просьбы без отказа». Зная влияния Матильды на царя, еще один великий князь, кузен императора Владимир Александрович стал добиваться ее взаимности и немало в этом преуспел. Мало кто из многих великих князей  пользовался таким благоволением царя, как Андрей Владимирович. Например, с подачи Матильды, в 1915 году, Андрей, военный юрист, был назначен командовать лейб-гвардии Конной артиллерией. Когда в 1902 году родился сын Владимир Андреевич, ему были выправлены дворянские документы на фамилию Красинского. Историки польской дворянской генеалогии до сих пор считают это насилием над генеалогической наукой. Но когда много денег -  можно купить любой титул.

             1894 год, осень.  Женитьба Николая II. Двадцатидвухлетняя балерина практически не успела испить горечь одиночества. У нее новый друг – великий князь Сергей Михайлович. Он холост, у него 3 миллиона рублей годового дохода.  «В это время, чтобы меня  хоть немного утешить и развлечь, великий  князь Сергей Михайлович баловал меня, как мог, ни в чем не отказывал и старался предупредить все мои желания».

            Великий князь Сергей Михайлович долгие годы  был начальником Главного Артиллерийского Управления. Среди историков артиллерии есть такое мнение, что Матильда Феликсовна, как женщина, весьма способная в вопросах финансов, была хорошим консультантом Сергею Михайловичу в вопросах размещения заказов на поставку артиллерийского снаряжения для армии. Недаром особняк балерины на Большой Дворянской построен после русско-японской войны, когда многие поставщики армии неприлично разбогатели.  Купец 1-й гильдии Моисей Гинсбург, однофамилец банкиров-баронов Гинсбургов, поставщик русской армии, получил даже прозвище «барон Гинсбург - Порт - Артурский ». Доступ ко двору таким, как их в то время называли «бердическим дворянам», был затруднен и был возможен либо по запискам «неистового Григория», либо по записке из особняка на Большой Дворянской. Последнее обходилось не в пример дороже. Но и особняк дорогой.

            Многие моряки вполне искренне считали, что причины Цусимской катастрофы в том, что генерал-адмирал великий князь Алексей потратил деньги, предназначенные на ремонт флота, на покупку бриллиантов для своей дамы сердца артистки-француженки Элизабет Баллетта. В Первую мировую войну ажиотаж вокруг артиллерийских заказов возбудился до невероятности. Солженицын в «Августе Шестнадцатого» приводит примеры думских баталий по поводу размещения заказов. Адмирал-кораблестроитель Крылов в своих мемуарах рассказывает следующий случай. У одного капитана случилась задержка с пуском корабля по причине бюрократической волокиты. Что делать? Знающие люди советуют: «Нет проблемы. Берешь несколько сот рублей, едешь к Матильде Кшесинской и все твои проблемы решены».

             В переписке Николая II и Александры Федоровны, изданной после революции, есть неоднократные указания императрицы на то, что Кшесинская пытается влиять на военные дела.

             Среди архивных документов Матильды, изъятых после революции из сейфов петербургских банков, я нашел ценных бумаг на многие десятки тысяч рублей, в том числе Земского банка Херсонской губернии на 118  700 рублей, Бессарабско-Таврического земельного банка на  119  000 рублей, Одесского кредитного общества на 40  000 рублей и других обществ и банков на  91 000 рублей, всего на сумму  368  700 рублей.

               Стоимость только бриллиантов Матильды Феликсовны, хранившихся в сейфе у ювелира Фаберже, в преддверии Февральской революции, по оценке балерины составляла «несколько миллионов рублей». Наверное, большая часть этих вещей была подарками, но даже для царя и великих князей такие подарки чрезмерны и напрягают бюджет.

             Итак, бюджет Матильды Феликсовны простирается далеко за несколько миллионов рублей. Здесь уместно сравнение с Карлом Фаберже. Заметим, что у Фаберже в 1916 году уставный капитал фирмы, крупнейшего в мире ювелирного предприятия, составлял 3 миллиона рублей, а дом Фаберже на Морской улице стоил 1912 году 600 тыс. рублей. Но у Карла Фаберже было более 600 человек сотрудников, завод, мастерские, магазины в Москве, Одессе, Киеве, Нижнем Новгороде и Лондоне и всемирная слава ювелира.

             Какая  же  фирма была  у  Матильды?  А ведь  по богатству  она  и  Фаберже  - однопорядковые фигуры. Если столь любимая марксистами «трудовая теория стоимости» применительно к богатству ювелира Фаберже рассматривается без нареканий, что миллионы Матильды, заработанные, как уверяют некоторые  историки – журналисты, рекордными фуэте, не находят подтверждения в финансовых документах театров. Вопрос налогового инспектора: «Откуда деньги?!». Как сказал недавно наш премьер Черномырдин: « Встреча с налоговым инспектором  - важнейшее событие года. К встрече с налоговым инспектором надо готовиться как к первому свиданию».

             Еще одна тайна Матильды, а именно – « Матильда Кшесинская – как плательщик налогов» не раскрыта, несмотря на существование Музея Кшесинской. Я думаю, это задача из разряда «Золота партии».